Упрашивать Костыля не пришлось – он удалился с максимально возможной, для его тщедушного тела, прытью. Настало время и нам покинуть место преступления.
– Грузим дохлятину в джип, – сказал Леха, – ты Дан хватай за ноги, я за руки… а мадам пускай голову несет.
– Мадмуазель, – поправила Лиза.
– Мне один хрен, – Леха тщательно протирал полотенцем рукоятку топорика и гвоздодер. – У ментов мои отпечатки есть, – объяснил он нам свои действия.
Накинув «личину безразличия», мы спустили тело вампира вниз и прямо на виду у соседей и прохожих запихнули в машину. Никто, разумеется, и бровью не повел в нашу сторону. Тяжелый он был гад, этот бывший упырь – пришлось потратить толику магической энергии из ранцевого «накопителя». С мертвой проституткой возиться не стали, справедливо рассудив, что это дело полиции.
За руль джипа на этот раз уселся Леха. Решили, что он подбросит нас с Лизой, до квартиры, а сам съездит домой переодеться – не ходить же в рванине. До квартиры мы не доехали, так как Лиза тоже решила сменить испорченную когтями упыря одежду, выбрав для этой цели один из модных бутиков на «Центральной» улице.
Показалось мне или нет – перед тем как расстаться мои товарищи обменялись многозначительными взглядами.
* * *
В магазине было безлюдно. Пахло пылью, тканями и какими-то сладкими духами. Многочисленные ряды хромированных вешалок были заполнены платьями, юбками, блузками и прочим шмотьем. Хорошенькая брюнетка-продавщица сидела на стуле за маленьким стеклянным столиком и от скуки играла в тетрис на телефоне. На нас она, разумеется, не обратила никакого внимания.
Глянув на ярлычки с ценами, я понял, отчего ей так одиноко – ценник здесь начинался от половины маминой зарплаты. Лиза деловито пошла вдоль рядов, то и дело зарываясь в разноцветные ворохи. Платья и блузки колыхались под ее ладонями, шелестели, шуршали как трава под ветром.
Набрав полные руки одежды, она направилась в примерочную, приветливо сверкнувшую большими зеркалами и запахнулась бархатной гардиной. Я от нечего делать принялся разглядывать грудастые, приталенные, длинноногие манекены в витрине.
Пластмассовые женщины были богато разодеты и увешаны всевозможными аксессуарами. Проходящие с той стороны витрины женщины живые, бросали на пластиковых конкуренток заинтересованные взгляды, но внутрь заходить не спешили.
Лиза все шуршала тряпками в примерочной, время от времени издавая оценивающие возгласы. Брюнетке за столиком надоел тетрис, и она принялась болтать по телефону с подругой, наверное, такой же скучающей продавщицей.
Подкатила сверкающая «толстая» машина, из нее выпорхнула роскошная блондинка лет двадцати в изумрудном коротком платье, с изумрудными распахнутыми глазами. Обернувшись, сказала несколько слов своему спутнику – сидящему за рулем мордовороту с характерной внешностью охранника. Тот понимающе кивнул и принялся ожидать хозяйку, уткнувшись в планшетник.
Зазвенели колокольчики на дверях и продавщица, мигом оборвав разговор, кинулась встречать дорогую гостью.
– Даня, подь сюда, – позвала Лиза и я, с трудом оторвавшись от созерцания, не по сезону загорелого, длинноного-блондинистого женского совершенства, поспешил в примерочную.
На Лизе было маленькое темное платье. Почти черное с лиловым оттенком, оно мерцало, словно было покрыто алмазной пылью. И мне сразу стало ясно, что эта худая тонконогая девчонка с трогательно короткой стрижкой, она настоящая, а прекрасное существо по ту сторону портьеры насквозь фальшиво – этакая 3d модель женщины.
Лиза повернулась перед зеркалом так и эдак.
– Ну, как тебе?
– Замечательно! – честно признался я.
– Да, – согласилась девушка, – самой нравится, – и, вздохнув, добавила. – Только куда в нем ходить? – еще раз вздохнув, она стянула платье через голову, оставшись в кружевном лифчике и трусиках-стрингах, открывавших маленькие крепкие ягодицы. Она сильно изменилась за эти дни и своей грациозной мускулистой худобой теперь напоминала гепарда.
Не обращая внимания на мои взгляды, Лиза натянула простенькую с виду голубую майку и голубые же джинсы с модными прорехами, остро напомнившие мне те, что были надеты на Белле в день нашего знакомства. В таком наряде, Лиза враз вернула себе образ девчонки-подростка. Тут мой взгляд упал на ярлычок с ценой – ни хрена себе штанишки – восемь штук.
– Платить, конечно, не собираешься?
Лиза усмехнулась, поправляя взъерошенные примерками волосы.
– Конечно, нет – это противоречит моей бизнес-идее.
– С девчонки же вычтут.
– Полозов, я тебя умоляю! – Лиза потянулась, грациозно выгнув спину. – Девчонку ему жалко… ты еще заплачь. Мир несправедлив и нечестен – это аксиома. Продавать шмотки с двухсотпроцентной накруткой, по-твоему, честно? Ездить в шикарных машинах и жить в роскошных домах, купленных на отобранные у нищих копеечки – честно?