Теперь о временных рамках. Начнем с того, что ликвидировать вампира в период новолуния еще проще, чем обычного человека. Годится любое оружие. К сопротивлению он почти не способен, но ушами, разумеется, хлопать строго не рекомендуется. Попадаются весьма живучие экземпляры, особенно среди старших. Порой недостаточно даже пули в лоб – полежит, полежит такая дрянь, да и очухается. Про нитрат серебра я уже говорил, но если его нет под рукой, для надежности достижения результата следует отрезать башку или сжечь. Можно комбинировать оба способа.
Сложность тут вот в чем. Упыри о своей слабости знают не хуже нас, поэтому в тот период очень осторожны. Прячутся по своим норам, которые регулярно меняют, и покидают убежище лишь в случае крайней необходимости. Поэтому обнаружить их дело весьма хлопотное, если только кто-нибудь не наведет.
Чем ближе полнолуние, тем больше они наглеют, перестают прятаться, выходят на охоту, ну и про свои преступные делишки, разумеется, не забывают. В период полнолуния с ними лучше не связываться, особенно по ночам.
Щедрые магические потоки пробуждают в них огромную ментальную и физическую мощь. А из-за феноменальной способности к регенерации, убить их в этот момент почти невозможно, разве что покрошить на кусочки. Но вот беда – рубить себя в капусту, они вряд ли дадут.
Это все дети, что я хотел вам рассказать. На подготовку к операции и ее выполнение, вам отводится шесть дней, максимум неделя. Три дня готовитесь здесь, потом будете переправлены на Землю.
* * *
Земля встретила нас унылой серой непогодой с беспрерывно моросящим дождиком. Намтар предложил подвезти, но я отказался, и попросил высадить меня у перекрестка за несколько кварталов до дома, сказав, что дойду пешком.
После почти месячного пребывания в Обители магов с ее тепличным климатом и чистейшим воздухом, я находил удовольствие в одинокой прогулке по грязноватому сырому городу, с наслаждением вдыхая ветерок с легкой примесью выхлопных газов.
Леха отправился домой. Лизу я звал к себе, но она отказалась. Возвращаться домой тоже не захотела, и Намтар повез ее на съемную квартиру.
За плечами у меня висел рюкзачок, наподобие школьного. В рюкзачке «накопитель». Так Намтар назвал аккумулятор магической энергии, позволяющий собирать и концентрировать слабые магические токи Земного мира. Суточной зарядки должно хватать на пару часов активных действий. «Накопитель» вместе с агрегатами товарищей я протащил сквозь червоточину, в кэше.
По прибытию на Землю сразу извлек, дабы поставить на зарядку. Заряженные магией вещи, между мирами таскать строго воспрещается. Товарищи мои уже успели обзавидоваться недоступному для них умению кэшировать предметы. Но как говорится: кесарю кесарево, а… ну, в общем понятно.
Последние три дня перед заброской, мы под руководством Намдала, усиленно занимались собственной психо-физиологической конфигурацией, изучая методы защиты от постороннего воздействия.
Методами воздействия мы тоже занимались. Намдал составил что-то вроде универсальных макросов, вызывающих в людях различные эмоции по отношению к нам, или отсутствие таковых.
Например, «макрос безразличия» – запустишь его, и человек тебя в упор не замечает – взгляды скатываются с закрывшегося как с гуся вода. Этакая шапка невидимка. Страх тоже легко вызвать и симпатию. А вот настоящую любовь, не получиться – это чувство сложное.
Впрочем, сказал Намдал, на вампиров все это действует постольку поскольку. Проще сказать: совсем не действует. Они сами мастаки манипуляций. Но с обычными людьми, должно помочь. И на том, как говорится, спасибо.
Размышляя о предстоящих нам подвигах, я добрался до скульптуры Ленина. Стоя на высоком постаменте, громоздкий Владимир Ильич тянул руку в направлении светлого будущего. На руке топтался одинокий мокрый голубь. В ста шагах от Ильича, в пол оборота к нему стоял памятник пионеру Пете Сычеву, павшему в борьбе с кулацким подпольем.
Пионер, вечно голодным взглядом смотрел на куртуазное кофе Метрополис – штаб-квартиру местной золотой молодежи. Я остановился напротив тщедушной бронзовой фигурки в пионерском галстуке. Петя – местный аналог Павлика Морозова, непременный герой школьного фольклора, над котором было принято потешаться, теперь вызывал у меня, что-то вроде сочувствия.
– Ну что, брат, стоишь? – сказал я ему. И в шуме ветра мне показалось, он ответил:
– Стою, брат, а что делать-то?
– Не добил ты подполье, брат. Теперь вот нам придется.