II.
Если совсем точно, Романин отсеялся еще на стадии окружного собрания избирателей. Существовавшая тогда система выдвижения кандидатов в народные депутаты сильно отличалась от нынешней: чтобы фамилия оказалась в бюллетене, претенденту на депутатство требовалось пройти через собрание, на котором представители общественности — их еще называли выборщиками — утвердили его кандидатуру. Собрание в Гусеве организовывал горком партии, и, в принципе, Романин был уверен в лояльности выборщиков, но сторонникам Вобликова удалось добиться тайного голосования, в результате которого гусевцы выдвинули в народные депутаты СССР своего любимого диджея, прокатив первого секретаря.
— Обком и горком были в шоке, — не без удовольствия вспоминает бывший диджей. — Устраивали против меня провокации. Однажды перед дискотекой ко мне приходят парни — ну, шпана местная, — и говорят: Володя, нам тут в горкоме выдали ящик водки, чтобы мы устроили драку, тебя избили, и ты бы попал в больницу. Но ты не волнуйся, водку мы выпьем, а драки не будет.
Предвыборный слоган вобликовской кампании звучал достаточно громоздко: «Хватит латать старые дыры, пора шить для страны новое платье». Это означало, что никаких местных гусевских проблем он и не обещал решить — предвыборная программа была полностью посвящена переустройству политической системы на основе нового мышления. «Я считал, что локальные проблемы не решаются без общего переустройства, и люди мне поверили», — говорит Вобликов. К тому времени он уже успел написать с десяток писем Горбачеву и в ЦК, предлагал, как тогда было модно, отменить шестую статью конституции, а еще перевести финансовую систему СССР на электронные безналичные расчеты.
— Я был уверен, что это моя собственная идея, — рассказывает Вобликов. — Уже потом, когда с делегацией Верховного Совета был в США, побывал в офисе American Express. А я-то был уверен, что это именно социалистическая идея, все по Марксу — обобществление производства. Я даже статью на эту тему написал, отправил в журнал «Коммунист», и мне Егор Гайдар ответил, что статью печатать не будет, потому что это неправильная идея — все будут знать, кто на что деньги тратит, нарушится конфиденциальность.
Ночь после выборов кандидат провел не в своем штабе (такой традиции тогда еще не было), а дома у друзей в Калининграде. О том, что народным депутатом стал он, Вобликову сообщили по телефону родители.
— А они узнали вот откуда. Рано утром по их улице бежал маленький мальчик с флагом. Бежал и кричал — Вобликов, Вобликов выиграл! В городе был праздник настоящий.
Дмитрий Романин после поражения на выборах ушел в отставку и вышел на пенсию. Лет десять назад умер, сейчас в Калининграде есть бульвар Романина.
III.
В мае 1989 года в жизни Владимира Вобликова началось, как он сам говорит, самое счастливое время — правительственной телеграммой вызвали в Москву, поселили в гостинице «Россия», выдали депутатское удостоверение и разрешили питаться в закрытой столовой.
— Я даже в какой-то момент грешным делом подумал — а ведь жизнь-то наладилась, хорошо в России живется теперь! Но сам себе ответил — это не в России хорошо, а мне хорошо, и нельзя забывать о том, что страна голодает.
Еще до открытия съезда Вобликов узнал из газет о том, что избранные по округам Москвы депутаты — в основном приверженцы демократических взглядов, — создают Московскую депутатскую группу. Вобликов стал ходить на ее собрания и даже (правда, очень неуверенно, заранее оправдываясь, что, может быть, за давностью лет нафантазировал) говорит, что придумал назвать группу Межрегиональной, когда москвичи в ней перестали составлять большинство.
— Никогда не забуду Андрея Дмитриевича Сахарова, — вздыхает Вобликов. — Это был очень тонкий, очень ранимый человек. Очень мудрый. Я помню, как он читал нам свой проект конституции, и говорил — вам, молодежи, ее принимать. Жалею сейчас, что мы мало с ним общались. Он был физически неуклюжий, но выступал очень точно, тщательно подбирал слова, и слушать его было тяжело, потому что постоянно приходилось напрягаться, голова должна была работать, чтобы понять, что он говорит.
О каждом из знаменитых депутатов у Вобликова есть какая-нибудь маленькая история.
— С Юрием Афанасьевым однажды шли обедать, и я ему говорю: знаете, вот я когда выхожу к микрофону, у меня коленки трясутся. Афанасьев так меня по плечу похлопал, и ответил: вы думаете, у меня не трясутся?