— Я слышал, что русские всегда пьют за дам. Выпьем за нашу победу над женскими сердцами!
Пьяные девушки завизжали озорно в ответ, захлопали в ладоши. А журналист, который захмелел больше других американцев, в патриотическом порыве вскочил со стула, вскинул вверх руку с рюмкой, расплескав коньяк на стол, и воскликнул:
— Россия — женщина! За нашу победу над Россией!
Американцы дружно и весело зашумели, но быстро примолкли, увидев, что девушки их порыв не поддержали.
— Есть русские, при которых ты бы никогда не произнес таких слов, — громко сказала Эля.
Алекс, по-прежнему держа ее на коленях, захохотал ехидно:
— Неужели? Я что-то за семь лет в России таких не встречал! Одни наши лакеи, начиная с президента!
— Врешь, придурок! — с яростью рявкнула ему в лицо Эля.
— Успокойся, детка! — еще ехиднее выпалил Алекс. — Россия давно наша! А все мужики ваши трусы! Мы в России хозяева!
Эля рванулась, соскользнула с его колен и шлепнулась на свой стул. А разгоряченный, возбужденный Алекс поднялся с рюмкой в руке, протянул ее над столом к американцам и громко провозгласил:
— Все в России наше — и леса, и банки, и заводы!
Американцы вскочили, заорали: «Да здравствует Америка!» Девчата пугливо молчали, опустив глаза. Журналист, опорожнив рюмку, быстро поставил ее на стол, наклонился к своей соседке, обхватил ее голову руками, впился на миг губами в ее рот, потом оттолкнул и произнес с гордостью:
— И все женщины России наши!
Эля взлетела над своим стулом и выкрикнула гневно через стол:
— Врешь, гад! Никогда не будут женщины вашими!
— Дорогуша! — снова заржал Алекс. — А зачем же вы, — он обвел рукой стол, — сюда явились? А? Ответь? — подмигнул он журналисту.
— Мы не женщины, мы шлюхи! — кинула ему Эля. Глаза ее пылали. — Это ты ответь, была ли хоть раз с тобой за семь лет в России нормальная женщина? Только шлюх и имел, да и то самых дешевых!
Она не успела договорить, как американец, гаркнув грязное слово, резко ударил ее по лицу. Эля откинулась на стул, еле удержалась на ногах. А когда он снова взмахнул рукой, чтобы еще раз ударить, девушка схватила столовый нож и резко воткнула ему в горло. Он застыл с раскрытым ртом и начал медленно валиться на стол. А Эля отбросила стул, вскочила на кресло у окна, потом на подоконник и исчезла в темноте. Только ветка сосны тревожно качнулась ей вслед. Американцы кинулись к Алексу, изо рта которого хлестала черная кровь. Он умер почти сразу.
Милиция приехала быстро. Рублевское шоссе, правительственная трасса, на каждом километре по три милиционера. Начали искать девушку, но ее и след простыл.
Следственная бригада немедленно приступила к работе. Убит иностранец, американец. Завтра все газеты напишут, все телеканалы трубить начнут. Американское посольство пришлет запрос. Вероятно, сам министр внутренних дел возьмет под контроль следствие. Поэтому свидетелей убийства тщательно допросили тут же на даче. Все четверо почти слово в слово рассказали, как и почему произошло убийство. Потом всех свидетелей повезли в милицию, чтобы по их описаниям составить фоторобот. Поначалу ни у кого не было сомнения, что Эля завтра же утром будет арестована. Но оказалось, что она появилась на Тверской недавно, работала самостоятельно, ни девушки, ни сутенер, пригласивший ее к американцам, не знают кто она, откуда и какое у нее настоящее имя.
— Товарищ майор, а где у нас альбом с фотографиями проституток, — обратился к руководителю следственной бригады лейтенант, участвовавший в допросе. — Давайте покажем сутенеру и девушкам, может быть, они ее опознают.