— Я этого не знал, и где же он сейчас?
— У аланов, которые, как я понял из ваших вопросов, единственные из всех германцев, которые не предали меня. Уходите, Прискус, я устал от римлян!
Эрнач снова начал передвигать палочки. Римлянин не двигался и следил за неизвестной ему игрой. Сначала Эрнач передвигал палочки быстро и уверенно, но с каждым ходом он все яснее понимал, что каган загнал его в ловушку. Движения замедлились, и он остановился. Мальчик откинулся на спинку кресла и взглянул отцу в глаза. Каган ему улыбнулся.
— Ты выиграл, — горько заметил Эрнач.
Каган переплел пальцы на большом животе. День был поразительно жарким для этого времени года. Его никогда теперь не оставляла нудная боль в животе, но сейчас она стала сильнее, и каган потянулся к чаше с молоком.
Прискус покинул комнату.
— Ты обдумываешь слишком сложные ходы, — сказал он мальчику. — Я тебе постоянно повторяю, дитя мое, что лучший ход — это простой ход. Давай сыграем еще раз.
ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ
Сильная весенняя жара перешла в ослепительное, обжигающее лето. Под солнцем и безоблачным небом равнины вокруг Хунгвара превратились в пыль. Постоянный ветер поднимал облака пыли, и мелкие частицы проникали повсюду сквозь стены в сундуки и комоды, в еду и питье, и в волосы людей. Ардарик постоянно требовал, чтобы женщины следили за его одеждой, но все, что он надевал, было пыльным. Пыль скрипела на зубах и раздражала глаза, и он постоянно злился и ворчал.
Дворец кагана также не был защищен от пыли, но, казалось, что гунны легче переносили эти неприятности. Ардарик проводил много времени с каганом, Эдеко, Орестесом и его братом — Онегезиусом. Они часто привлекали к беседам других людей, кто разбирался в тех проблемах, которыми они занимались. Постепенно план нападения на римлян, составленный Ардариком, принимал четкие очертания. Этому помогали разные мнения и советы. Они давили и меняли его, как разные молоточки, выковывавшие меч.
Ардарику нравилась эта работа, он хорошо справлялся с ней. Правда, ему не нравились гунны, с которыми ему приходилось общаться, и он ненавидел Орестеса и его брата.
И еще, он постоянно думал о Дитрике. Он ничего с ним не мог поделать, и сын бежал в деревню к гуннам, как только ему это удавалось. Ардарик пытался загрузить его работой, но Дитрик быстро переделывал все дела и убегал, чтобы там бездельничать, набираться вшей и напиваться, или делать еще кое-что похуже с гуннами из охраны кагана.
Дважды Ардарик чуть не пожаловался на это кагану, но потом решил, что Аттила может разозлиться на него, если поймет, что король Ардарик не желает, чтобы его сын общался с гуннами.
Постепенно Ардарик понял, что он ничего не сможет сделать. Его это раздражало, как пыль у него на одежде и в его пище. Но если он заставлял себя спокойно посмотреть на сына, то видел, что его мальчик не стал от этого хуже.
С тех пор, как гунны разбили бургундов и заставили их вождей платить себе дань — это случилось несколько лет назад, — бургунды с тех пор пытались заключить с каганом соглашение, которое немного подняло бы их над уровнем обычных рабов, выплачивающих подати. В начале лета в Хунгваре было полно посланцев бургундов, и каждый из них предлагал кагану немного больше выгод, чем предыдущий. Представители разных враждующих кланов сражались между собой, пытались подкупить любого гунна, с которым они разговаривали, и представали с предложениями перед Ардариком почти каждый день, стараясь заручиться его поддержкой. Тот вождь, с которым каган начнет переговоры, обязательно станет королем над всеми остальными.
Каган не обращал внимания на мольбы и предложения бургундов. И всеми делами должен был заниматься Ардарик. Аттила был полностью поглощен планом нападения на римлян. Наконец, в середине лета, когда полная луна пошла на убыль и казалось, что жара просто испепелит их всех, Аттила призвал к себе Ардарика, выслушал все предложения бургундов и выбрал вождя, который станет во главе их племен. Чтобы подкрепить союз, он женится на старшей незамужней дочери бургунда — Илдико.
В первый день церемонии Каган появился перед дворцом и объявил о своем будущем браке. Там собрались все караульные кагана, было много важных гуннов и все вожди готов, которые находились поблизости от Хунгвара. Ардарик сидел на белом коне в своем окружении. Он видел Видимира, остгота, и его родственников, пару или тройку вождей аланов, ругианов и херулов, и даже франка.
В середине лета все племена постоянно кочевали. Сейчас на вождях были надеты самые богатые одежды, и они сидели на крупных конях германцев, в свете яркого ветренного дня, и ждали, когда же появится каган. В окнах помещения для женщин были видны жены Аттилы и их слуги. Они сидели, ели апельсины и обмахивались веерами. Когда наконец дверь дворца открылась, по толпе прокатился вздох. Дюжина караульных вышла двойной цепочкой.
Каган появился на крыльце, и все стали его приветствовать. Толпа перед дворцом ринулась вперед. Из-за шума лошадь Ардарика начала перебирать ногами и осаживать назад. Дитрик, стоявший за ним, быстро убрался из-под копыт волнующегося животного. Его лицо блестело от пота и возбуждения. Проведенное с гуннами лето затемнило кожу до цвета выдержанного дуба, а редкие волоски его молодой бородки блестели, как золото.
Каган поднял вверх обе руки и вышел к краю крыльца на солнечный свет. В толпе гунны начали кричать.
— Аттила, Аттила, Аттила!
Их руки метались над головами, как ветви деревьев на ветру. Ардарик глянул на Видимира, остгота. Тот сидел молча и неподвижно в седле. Он не размахивал руками, хотя вокруг него все кричали и приветствовали кагана.
Ардарик подумал, что тому это все не очень нравилось, как и ему самому. Он почти не знал Видимира, но вдруг почувствовал к нему симпатию.
Каган начал говорить на языке гуннов, сообщив, что женится на Илдико, дочери вождя бургундов Гундхара, чтобы навеки скрепить договор дружбы между ними. Дитрик переводил Ардарику. Правой рукой Аттила показал на дверь дворца, и оттуда в сопровождении старых женщин вышла невеста. Ее отец гордо поглядывал на девушку. Она была высокой, как большинство бургундов, а волосы, светлые, как лед, толстой косой свисали до пят. Женщины вплели в косу кусочки красного шелка. Девушка была моложе Дитрика, слишком молода для брака, но она смело оглядывалась вокруг, будто надеялась стать старшей женой кагана. Ардарик заметил, как ее красивая грудь поднимается под нарядной одеждой. Женщины провели ее вперед, и каган взял ее правую руку. Все гунны и некоторые германцы начали повторять ее имя в приветствии.
Девушка была такого же роста, как каган, и когда Ардарик увидел их стоящих рядом — светлое красивое дитя и гунна, напоминавшего огромную плотную жабу, он невольно издал какой-то звук. Он не мог радоваться. Дитрик держался за стремя и радовался, и ликовал, как все остальные гунны. Ардарик снова глянул на Видимира и увидел, что тот продолжает молчать, стараясь, чтобы лицо не выражало никаких эмоций, и он стал считать его своим единомышленником.
Небо сияло звездами, дул мягкий ветерок, пропитанный запахом трав и деревьев, росших у реки. Аттила снял с плеч тяжелый плащ. Было слишком жарко для такой одежды. Вдали, на равнине, красным кольцом сверкали факелы. Пламя раздувалось ветерком, и огни потрескивали в черноте ночи.
Каган медленно ехал к факелам, его сопровождали солдаты и подчиненные. Каган не мог сдержать улыбку. Она была красивой и безотказной девушкой. Многие женщины не выказывали должного желания, и это все портило. Но важнее было то, что стояло за ней. Бургунды владели территорией между реками Роной и Рейном и дальше к Альпам. Сейчас, когда он мог контролировать эти земли, каган понимал, что может овладеть Италией.