Ластер.
Игривый свечной огонёк то вспыхивал, то утихал в равномерно-спокойном горении. За столом из ароматного дуба восседал Ластер. Его желтовато-блондинистые локоны спускались с плеч, раздражённо убирая выбившуюся из пучка волос прядь, он повторно заключил:
– Отец, мы не можем направить всех стражников на бойню в Лесную Долину. С каждым днём сила Роутсов достигает апогея, мы столкнемся с колоссальными потерями. Подумай о женщинах, что станет с ними, если каждый кормилец не вернётся в свою лачугу?
– Довольно, не хочу ничего слушать. Всё, что делается на благо империи, не требует обсуждений. Я твой отец, потому решение за мной.
Ластер хотел было возразить, но знал, чем обычно заканчиваются подобные разговоры. Парень поспешил к выходу из помещения, но практически на пороге послышалось продолжение речи отца.
– Кстати, сегодня вечером к тебе заглянет несколько девиц их благородных сословий. Выбери наконец жену. Мне нужны внуки, что, если ты погибнешь в сражении? Я стар, а наследников все ещё нет.
–Я занят государственными делами. В следующий раз.
Переступив порог помещения, Ластер облегченно выдохнул полной грудью и отправился в Алый Дом.
Детство Ластера было окружено показной заботой и снисхождением. Каждый проступок незамедлительно прощался, а отец всегда безмерно любил своего первенца. Все потому что он был похож на погибшую в сражении при реке Свицер мать, о которой так тосковал лорд Фестир.
Как только мальчик превратился в мужчину, он заметил, что женщины от него без ума. Светлые локоны, пронзительно голубой взгляд, правильные черты лица с чёткими скулами и алые уста. Тело наследника было сравнимо с аполлоническим прототипом, а о его способности доставить женщине удовольствие стало известно ещё задолго до появления в замке Руби.
Сегодняшнюю ночь Ластер планировал провести в стенах Алого Дома, у красавицы Парсиферы. Длинные кудри каштанового цвета подчёркивали глаза, склоняющиеся в алом свете под покровом ночи. Девушка была вампиром. Её страсть впечатляла каждого знатного господина, но любила она лишь Ластера. Слезы горести лились на нежные ланиты прекрасной, но несчастной девы, когда она в очередной раз получала известие о проведённой не в её комнатке у Северной части Дома ночи. На фоне вечных переживаний рассудок красавицы терялся в череде измен,но ничего не в силах предпринять, она поддавалась на обольщения Ластера.
Войдя в светлую залу Алого Дома, лорд увидел Еферду, игриво прикусывающую губу и поглядывая на прекрасные формы, переключился на ночь с другой.
Он схватил девушку за талию и протянул ей шёлковый мешок с алмазными камешками, в качестве оплаты. Нежная рука коснулась ладоней Ластера и отдала награду своей служанке, торопливо направившейся в покои девицы.
Когда Еферда получила законное вознаграждение, она приступила к своему делу. Утягивая жертву в свою обитель, она попутно раздевала несчастного и шептала различные непристойности на эрогенные зоны ушной раковины. Ластер уже был в её власти, и она это знала.
Впиваясь влажными губами в его уста, девушка протягивала свой язык, будто желая утянуть всё существо прекрасного лорда, не оставив ни грамма его харизмы другим.
Наступило время и она, минута в минуту, сняла с себя всю мешающую ей одежду. Тонкая ткань кружев спала с изящных плеч, обнажая огромную грудь с налитыми, алыми сосками. Тонкая талия манила к себе необъяснимостью притяжения. Дева склонила колени и усадила своего господина на один из роскошных стульев, попутно снимая лишнее, она поглотила мужское естество и с блаженными стонами совершала ловкие движения, вводящие Ластера в транс эйфории.
Он схватил девицу за грудь и возбуждённо вздыхал от невыносимого наслаждения, пытаясь лишить себя мук страсти.
Раздался скрежет двери. В помещение вбежала Парсифера. Ее гневный взгляд на лучшую подругу выражал всю ненависть к происходящему. Обратив взор на красавицу, Ластер освободился от Еферды и притянул к себе Парсиферу. Она хотела было встать и уйти, но парень небрежно кинул её на кровать и раздвинул ноги,снимая всё лишнее он припал языком к сокровенному месту девушки. Парсифера больше не контролировала себя и свои действия. Её крики мучения и томительной страсти вырвались наружу. Еферда, потеряв интерес к действию, тихо покинула комнату, радуясь полученным деньгам.