Когда морось не прекратилась, Роуэн открыл глаза и сказал:
- Вся эта магия…я её больше не контролирую.
- Ну хорошо, - маг хотел сказать что-то утешительное, но не придумал ничего, в чем хазнеф не распознал бы ложь. – Небольшой дождик не повредит.
- Небольшой дождь нет, но мы оба знаем, что случится дальше. Ты должен убить меня сейчас, пока я не стал седьмым бедствием.
- О таком мы и говорить не будем, - ответил маг. Он чувствовал себя еще в большей неопределенности, чем тогда, когда Аунадар Блеф отравил Азуна. – Я сомневаюсь, что могу просто так убить тебя. Чтобы стать хазнеф, тебе пришлось нарушить свой долг перед Кормиром и разграбить эльфийскую гробницу. Думаешь, я могу перечеркнуть это по щелчку пальцев?
Роуэн задумался, а затем покачал головой.
- Нет. Предательство сделало меня хазнеф, а значит, я буду им до тех пор, пока предательство не будет прощено.
- Если бы это было так, то ты бы уже давно перестал быть хазнеф. Твоё предательство не такое страшное деяние, - Вангердагаст хотел добавить, что он и сам совершал ошибки страшнее по менее весомым причинам, но он никогда и не грабил эльфийскую гробницу. – Я, например, уже давно простил тебя.
- Ты не носишь корону Кормира, – отрезал Роуэн, опустив подбородок. – Это самое сложное – признать, что Таналаста стала причиной моего предательства. - Он замолчал, а через мгновение добавил:
- Тебе следовало дать Налаваре убить меня.
- Я не мог, - ответил Вангердагаст. Ему казалось, что он нашёл способ приподнять настроение Роуэну. – Ты мне нужен, чтобы доставить скипетр королю.
- Но я слышал, как ты пожелал, чтобы Налавара больше не существовала. Три раза.
- Её больше и не существует. Здесь, - Вангердагаст поднял руку с кольцом. – Если эта проклятая безделушка не послужила мне иначе, чем моим предшественникам, то Налавара еще жива и опасна, так что ты должен помочь мне как можно скорее добраться до короля.
- Я?
- Когда изменения окончательно захватят тебя, - начал объяснять маг, - ты сможешь, как и Ксаноф. Приходить и уходить тогда, когда пожелаешь.
- И ты думаешь, что можешь мне доверять? – спросил Роуэн. – Со скипетром в своих рука?
- Вот именно поэтому я и хочу рискнуть всем, да, - ответил маг. – Хотя, возможно, в какой-то момент тебе придётся продолжить путь без меня, если я не смогу идти с тобой.
Роуэн встал и горько засмеялся.
- Если я должен буду пойти один, то тебе действительно лучше убить меня, - он отступил от края ямы. – Что полезного в скипетре, если я поглощу всю его магию?
20
Алусейр опустила руку и мрачно кивнула, когда знамя позади неё опустилось, подав последний сигнал.
В ответ на это, знамя на другом конце долины тоже опустилось.
- Занять позиции. – Почти рассеяно пробормотала девушка, глядя на далёкую высоту.
Мужчины взяли свои луки, и подняли наизготовку стрелы с ярким оперением, пока солдаты с пиками заняли позиции позади лучников. Они делали шаг вперед только тогда, когда противник был в нескольких шагах от строя.
Казалось, прошла лишь пара мгновений, прежде чем дым развеялся, и враг появился.
Алусейр мрачно улыбнулась.
- Добро пожаловать на наши костры, людоеды. – Пробубнила она, доставая из-за спины свой лук. Это не займёт много времени.
Орки любили дым не больше людей, но не могли сопротивляться запаху еды. Люди Алусейр подвели нескольких диких овец, пойманных ими в долине пару дней назад, и подготовили идеальную приманку для гоблиноидов.
Как стадо тупых баранов, орки бросились на свежее мясо, и даже начали драться друг с другом за добычу, однако Алусейр приготовила для них аперитив – залп стрел прямо в горла.
Дым поднимался наверх, к облакам, а ветер разносил его по долине.
- Не тратьте стрелы напрасно, - повторила Алусейр свой жёсткий приказ. – Стреляйте только в орков.
Из дыма вырвался рык, и вот его причина. Причины.
Гоблиноиды бежали вниз по склону со всей поспешностью. У некоторых даже не была закреплена броня, из-за чего она постоянно подпрыгивала, но каждый орк держал в руках обнаженное оружие. Красные глаза сверкали от ярости и осознания бегства от неминуемой гибели.