Пурпурные Драконы запрыгнули на него, рубя и разрезая плоть железными лезвиями, пока хазнеф не превратился в кровавое месиво. Измученная и дрожащая, Таналаста упала на пол, опираясь спиной о стену. Она чувствовала лихорадку, тошноту и головокружение от своей раны, но ей удалось остаться в сознании.
Дюжина Боевых Магов бросилась к хазнеф с железным ящиком, а Овдин крикнул:
- Хватайте его! Несите монеты!
Полдюжины Пурпурных Драконов схватили хазнеф и их тут же начало мутить и тошнить, но, тем не менее, им удалось бросить хазнеф в ящик, прежде чем упасть на пол. Их быстро оттащили, и еще шесть человек вышли вперед, чтобы занять их место. Они сломали древко алебарды, которую Таналаста всадил в грудь монстра, и начали засыпать его золотыми монетами.
Овдин взял Таналасту за руку.
- Я знаю, что вы чувствуете себя плохо…
- Я могу это сделать, - она позволила Овдину помочь ей подняться на ноги и дойти до ящика, затем схватила горсть монет и бросила их на лоб хазнеф. - Мелинет Туркасан, отец королевы Даверны, лорд-мэр Сюзейла и Южного Берега, как истинный Обарскир и наследник Драконьего трона, я дарую вам то, чего вы больше всего желали, то, ради чего вы предали свою дочь и священное доверие вашего короля. Я дарую вам золото.
Сила мгновенно покинула Мелинета, и грязная чёрная жидкость, струящаяся из его груди, превратилась в пенистую красную кровь. Его кожа вновь стало белой, а лицо исказила гримаса боли. Он начал кричать и вертеться в своем гробу, заполненным золотом, раскидывая монеты в разные стороны.
Таналаста вспомнила, что сказал ей Вангердагаст всего несколько мгновений назад, и коснулась рукой лба хазнеф, сказав:
- Как наследник короны и прямой потомок короля Дуара, я прощаю вам ваше предательство Кормира, Мелинет Туркасан. Я снимаю с вас все обвинения, которые были выдвинуты вам.
Таналаста с трудом произнесла последнее слово, после чего руки Мелинета безвольно обмякли. Его глаза закатились, чтобы встретиться со взглядом женщины. Она на мгновение подумала, что он заговорит, но его глаза наполнились каким-то туманом, и всякая жизнь исчезла из них.
32
- Тихо, - пробурчала Алусейр полушепотом где-то в сороковой раз. – Чем дольше мы останемся невидимыми, тем больше времени у нас будет.
Она встряхнула щит, за которым присела, напомнив взволнованным аристократам позади себя, чтобы они держали свои щиты поднятыми, и прошла еще несколько шагов вперед.
Было нелегко одновременно попытаться найти безопасную, тихую опору на почве, поросшей мокрым мхом, покрытой грязью и старыми упавшими ветками и смотреть вперед, наблюдая за тем, как бы не попасться на глаза гоблинам или, например, совиным медведям, встреча с которыми всегда приводит к кровавой битве. Обернутые в плащ щиты должны были защитить их, а так же и доспехи и мечи от солнечных бликов, которые обязательно бросятся в глаза наблюдательным гоблиноидам. Это должно было стать тем самым ударом молота, которого они не ожидают.
Если бы дракон залечивал свои раны в стороне от битвы достаточно долго, то девушка могла бы обойти орков, а Кормир сумел бы наконец зажать орду гоблиноидов с двух сторон и, при вмешательстве госпожи Тиморы, уничтожить армию гоблиноидов. Королевство сможет, наконец, вступить в битву с хазнеф и с Дьявольским драконом и, возможно, раз и навсегда покончить с этим безумием.
Ее отец заслужил это. Он заслужил несколько последних лет мира, или, по крайней мере, того, что означает это слово в Кормире, где каждый третий дворянин готов служить королю кинжалом или флаконом с ядом. Заслужил спокойствия перед тем, как его старые кости добьют его, и он будет предан земле, где и получит свой заслуженный отдых.
Боги, но как же она будет скучать по Азуну Великому, когда он уйдет - не просто как отец, но и как сила, настолько крепкая и уверенно сидящая на троне, что Сембия, Зентильская Твердыня, Хиллсфар и полсотни предателей дворян могли потратить годы на заговоры против трона Дракона, но так и не предпринять никаких решительных действий по претворению в жизнь своих тёмных замыслов.
Нигде не было такого короля, который бы сравнился ним, ни одного мужчины, который мог бы противостоять ему без поддержки десятков магов, стоящих за спиной и поливающих молниями из своих рук. Да и женщины, раз уж на то пошло. Все они были магами, помазанниками какого-нибудь Бога или тиранами, поддерживающими свою власть магией и сталью. Никакая страна, кроме Кормира, не могла позволить себе столько притворных и лживых дворян, потому что нигде больше во всём Фаэруне не было такого короля, который бы смог удержать их всех в узде.