Смерть ей к лицу

Фонарика рядом не оказалось. И тут свет зажегся — фонарь был в руке у Геры.

— Я думал, ты скопытишься еще там. Но нет, живучий. Ну и хрен с тобой. Скопытишься здесь. Никакой разницы.

В голосе Геры звучали нотки ликования. Было очевидно, что он чрезвычайно собой доволен, словно только что исполнил свое жизненное предназначение.

Касьян снова пошарил вокруг. Но ни оружия, ни фонарика рядом не было. Только вода. Он сидел в воде, и руки его погружались едва не по локоть в нее.

— Твоя пушка у меня, — сообщил Гера, догадавшийся, что ищет Касьян. — Так что ты безоружен, стрелок. И кейс у меня. Все у меня.

— Где мы? — выдохнул Касьян.

— В коллекторе. В одном из канализационных коллекторов. Ты выпал из трубы. Можешь посмотреть.

Луч фонарика скользнул вверх. Колодец был метра три глубиной. И где-то метрах в двух над ними зияло отверстие, из которого по стене стекала темная вязкая жижа. Но вони Касьян не чувствовал — вероятно, откуда-то поступал воздух, более пригодный для дыхания.

— Ты угадал, — продолжал между тем Гера. — Я хотел свалить. От вас от всех. Я думал, думал, но… Но всё вышло замечательно. Само собой получилось. Потому что вы сами перебили друг друга. Вот и хорошо. Теперь я один. Этого мне и хотелось. Но, в отличие от тебя, могу сразу сказать: с тобой делиться ничем не собираюсь. И ты мне не нужен. Так что пока…

— Стой! — заорал Касьян и попытался подняться на ноги. Но тут же — нет, не увидел, свет бил в глаза, и он не мог это видеть, — Касьян тут же почувствовал всеми клеточками тела, что в его сторону смотрит чёрный зрачок пистолета. Касьян давно уже был на «ты» с оружием, казалось, он чувствовал даже запах оружия. — Ты не можешь уйти один!

— Почему же? — удивился Гера. — Ты считаешь, что сумеешь мне помешать? Не советую. Стреляю я, конечно, похуже, чем ты, но, думаю, в такую гору мяса все же сумею попасть.

— Кейс… Ты хоть знаешь, что там?

— Нет, не знаю. Но думаю, разберусь как-нибудь.

— Тебе понадобится помощь, — сказал Касьян, пытаясь урезонить Геру. Он осторожно подкрадывался к вероломному проводнику.

— Только не твоя. С ценными вещами предпочитаю разбираться самолично.

Стрелок выбросил вперед ногу — и не промахнулся, угодил по руке с фонариком. Фонарь отлетел в сторону. Но в следующее мгновение в пах Касьяна врезалось что-то твердое, отчего перехватило дыхание. Следующий удар, на сей раз в грудь, отшвырнул его к стене.

— Прощай, стрелок. В следующий раз я тебя непременно кончу, — пропыхтел Гера, отходя в сторону и поднимая фонарик. — Так что лучше не двигайся и поджидай, когда сюда спустятся менты, чтобы взять тебя за жабры.

Послышались удаляющиеся шаги. Сволочь, провёл-таки… Касьян с трудом приходил в себя. Боль в паху была адская. И уходила очень медленно, и так же медленно восстанавливалось дыхание — вероятно, последствие долгого пребывания в вонючей трубе, решил Касьян. И тут же промелькнула мысль: хорошо хоть не захлебнулся в дерьме.

Сидеть в коллекторе и дожидаться ментов, конечно, не хотелось. Касьян и не стал дожидаться.

Как только боль немного утихла и дышать стало легче, он поднялся на ноги и, держась рукой за влажную, покрытую какой-то слизью стену, двинулся туда, куда ушел Гера.

Где-то вдалеке еще был виден свет фонарика, затем исчез.

Поворот, там поворот, промелькнула догадка. И Касьян зашагал быстрее, боялся, что Гера исчезнет. Ведь если исчезнет, то тогда наверняка придется встретиться с ментами. И главное — кейс. Ищи его потом…

Касьян добрался до поворота и осторожно выглянул из-за угла. Света впереди не было. Проклятье! Что это значит? Где-то там ещё один поворот?

Шлепая по воде мокрыми насквозь башмаками, Касьян пошел дальше.

Впереди и в самом деле был ещё один поворот. А затем ещё один.

А потом он увидел длинный коридор, казалось — бесконечный. Вернее, он просто не видел конца коридора — было слишком темно. Однако Геру заметил. Тот стоял к нему спиной, метрах в двадцати. Стоял и матерился. Матерился во весь голос.

И Касьян понял: что-то у проводника не получалось. По всей видимости, он думал, что быстро уберется. Думал, что Касьян не успеет до него добраться. Но быстро не получилось. У Геры вышла какая-то заминка. Вот и матерился. Вот и стоял тут.

Касьян ухмыльнулся. Ну что ж, таких нужно наказывать. Хотел уйти один? Не выйдет. Надо делиться.

Выглядывая из-за угла, Касьян думал: как поступить? Пока Гера озадачен возникшей проблемой, самое время его обезоружить. Но как к нему подобраться? Вода под ногами будет хлюпать, и он услышит. Лучше уж пусть шумно, но быстро, марш-броском. Пока он будет оборачиваться да соображать…

Касьян вышел из-за угла и все же немного прошел по воде, стараясь производить поменьше шума. Когда же понял, что пора, — понесся вперед, точно торпеда.

Гера вздрогнул и резко обернулся. Он сразу понял, что происходит. И понял, что замешкался, понадеялся на то, что Касьян не последует за ним, во всяком слуг чае, не догонит.

Но скрыться Гере не удалось, ему снова предстояло столкнуться с Касьяном.

Он никогда не стрелял в людей. Но теперь решился на это. Потому что теперь стоял вопрос: либо ты, либо тебя.

Луч фонаря осветил бежавшего человека, и поднялась рука, сжимавшая рукоять пистолета.

Последние метры Касьян не пробежал, а пролетел — с силой оттолкнувшись от пола, он взметнулся навстречу Гере.

Грянул выстрел. Пуля угодила в стену, выбив из нее куски бетона. И в ту же секунду Касьян врезался в противника, сбивая его с ног.

Они упали в грязную воду. И барахтались в ней, извивались ужами, пытаясь одолеть друг друга.

Касьян был крупнее и моложе Геры. И гораздо сильнее. Однако, к своему удивлению, он почувствовал, что его хилый с виду противник — крепкий орешек, ловкий и проворный, он оказывал достойное сопротивление.

Впрочем, это не имело значения. Всё равно: проводник обречён, Касьян в этом не сомневался. Потому что сила есть сила. Всегда побеждает сильнейший.

Они по-прежнему возились в воде. Фонарик отлетел в сторону, и луч его упёрся в потолок.

Но вот над водой приподнялись могучие плечи… И грянул выстрел.

13

Теперь Руслан толкал раненую перед собой. Наконец остановился, чуть приподнял её и, удерживая за руки, опустил обмякшее тело в отверстие, находившееся в конце трубы. Разжал руки — и услышал хлюпающий звук. Руслан свесил голову вниз и посветил фонариком.

Внизу лежал Витёк, а рядом — женщина.

Руслан опустил в отверстие автомат. И только после этого, свесив ноги, прыгнул сам.

И тут же, опустившись на корточки, привалился к стене, с наслаждением вытянув ноги.

Он выбрался. Чёрт побери, он выбрался. Выбрался из этого дерьма. А ведь ещё немного — и захлебнулся бы в нём вместе с подельниками.

Руслан неожиданно вздрогнул. А ведь подельники без сознания, могли и захлебнуться, промелькнула мысль. После всего, что им пришлось пережить, — было бы глупо.

Он потянул за ноги Витька и перевернул его на спину. С женщиной все было в порядке — она лежала на спине.

В первую очередь Руслан занялся Витьком.

Похлопывание по щекам, сначала легкое, а затем уже и более крепкое, дало результаты — компьютерщик застонал, потом замычал, потом у него стали конвульсивно дергаться губы и кадык — это были новые позывы на рвоту.

— Ну ты и тошнотик, — незлобно проворчал Руслан, приподнял Витька и затряс его, как грушу.

Витёк наконец более-менее осмысленно забормотал.

— Соображать можешь? — на всякий случай спросил Руслан, когда услышал уже из уст Витька связные слова.

— Соображаю, — слабо отозвался электронщик.

Руслан прислонил Витька к стене и принялся приводить в порядок женщину. С ней было, похуже. Приходила она в себя долго, а когда очнулась, тоже долго не могла сообразить, где она находится и что с ней.

Но Руслан решил не обращать на это внимания. В конце концов — чёрт с ней. Пусть и не соображает. Главное, чтобы держалась на ногах. Хотя почему — главное? Он и сам точно не смог бы ответить.