– Ты посол и большой мастер по части убеждения. В этом мне пристало полагаться на твои знания и опыт. Ты – уста императора, а я здесь, чтобы помогать тебе – именно такова была воля Его Величества.
Дирсс отпивает еще глоток и улыбается.
– Да, кажется, вино отменное. Однако и в этом я должен всецело полагаться на тебя.
– Польщен твоей учтивостью, маршал Дирсс, – говорит Ригнелджио вставая. – Полагаю, мне стоит представить тебя некоторым людям, особенно Лейтррсу. Знаешь, он родом с Отшельничьего.
– Оттуда вышло немало видных граждан империи.
– Да, включая деда нашего государя. Факт, объясняющий особый интерес императора к Кандару и черному острову, не говоря уж о твоей приверженности долгу. Не так ли?
Ригнелджио снова улыбается.
– Могу лишь сказать, что император размышлял о чувствах своего деда.
Дирсс снова поднимает бокал, но не пьет вино, а лишь вдыхает его аромат…
– Лейтррс весьма способный человек. Он уже стал одним из богатейших купцов в Хаморе, и император соблаговолил сделать его своим посланником, мне в помощь.
– Буду рад служить ему, так же как и тебе.
Дирсс ставит бокал на стол и тоже поднимается на ноги.
Двое мужчин спускаются по широким, выложенным коричневой плиткой ступеням. Легкий, обдувающий веранду ветерок приносит с собой едва уловимый запах пепла.
XXI
Путь через территорию Кифроса до Кифриена занял у нас с Гэрлоком еще пятеро суток. Пятеро суток сырости, неизменной острой козлятины, ночевок в гарнизонных казармах и чтения «Начал Гармонии». Все это мне порядком осточертело.
Вдобавок все эти пять дней я всматривался в кедровое полешко, таившее в себе чей-то лик. Увы, голова моя соображала слишком туго, да и рука болела, а резьба была делом нелегким и требующим сосредоточенности.
Добравшись, наконец, до Кифриена, я направил пони прямиком к казармам. Мне не терпелось встретиться с Кристал. Гэрлок был оставлен на попечение неразговорчивого конюха, а меня ноги понесли к покоям жены.
– Ее нет, господин, – заявил Херрельд, не расположенный, как и конюх, пускаться в объяснения.
Я взглянул на него так, что он попятился.
– Честное слово, господин, она не сказала, куда отправилась и когда будет.
Мысленно чертыхнувшись, я решил поискать Елену, спустился в пропахшие маслом (это был своего рода военный ладан), металлом и кожей казармы.
– Елена сегодня в провиантском наряде. Сказала, что поедет на рынок.
Попытка найти Тамру тоже не увенчалась успехом.
– Рыжая, ученица чародея? Нету ее, господин, о чем, признаюсь, никто не плачет.
Да, нельзя было не признать, что Тамра всегда имела особый «дар» обзаводиться друзьями.
В конце концов, мне пришлось отправиться домой, и едва я въехал на освещенный мерцавшим на ветру фонарем двор, как навстречу выбежала Кристал. Сжав в объятиях, – я и забыл, какая у нее силища, – она чуть ли не стащила меня с Гэрлока.
– Ты вернулся!
– Поосторожнее с рукой. Рана еще не зажила.
На это Кристал ответила мне поцелуем, который стоил всех трудов и скитаний.
– …надо же… а мне думалось, вы друг по другу не соскучились… да и с чего бы?
Ехидные замечания Хайтен, адресованные Перрону, в настоящий момент заменявшему Елену в качестве командира личной охраны Кристал, были оставлены мною без внимания, а вот в ответ на его предложение поставить Гэрлока в стойло последовало согласие. И мое, и самого Гэрлока.
– Тебе надо подкрепиться, – заметила Кристал.
– Не помешает. Но сначала помыться и привести себя в порядок.
– Тоже верно, – согласилась она, принюхавшись и скорчив гримасу.
– Ужин ждал долго и подождет еще, – завела свою песню Рисса. – Все равно мне приходится стряпать, не зная, сколько человек сядет за стол. Много наготовишь, никто к обеду не явится, мало – нагрянет целая орава…
Переглянувшись и ухмыльнувшись, мы с Кристал отправились в умывальню, где я первым делом сбросил свою, мягко говоря, не слишком чистую одежонку. Кристал, само собой, принялась рассматривать рану.
– Как тебя угораздило?
– Да вот, нарвался на трактирщика, который с помощью наемных головорезов грабил постояльцев. Уйти-то мне удалось, но, как видишь, не без потерь.
– А почему ты не отделал их посохом?
– У меня его с собой не было. Знаешь, на малого, который повсюду таскает с собой орясину длиной в пять локтей, люди посматривают с подозрением. Не иначе, находят его опасным. То ли дело клинок, один его вид внушает всем почтение. Кристал хмыкнула:
– Может быть, тебе стоит носить дубинку?
– А что, идея недурна.
Мне это как-то не приходило в голову, но мысль, безусловно, казалась здравой.
– Кристал, вокруг источника стоят лагерем две сотни бойцов. И у них есть ракеты.
– Ракеты? Такие, какие в старые времена Отшельничий использовал против Фэрхэвена?
– Не совсем. Те были из черного железа, а у Берфира – стальные, – ответил я, взявшись за бритву. При всей моей нелюбви к бритью щетина на щеках радовала еще меньше.
– Ты собираешься бриться до обеда?
– А что, надо после?
– Ты невозможен.
– Только временами, – ответил я и поскреб щеки. – Этот чародей, Герлис, будет посильнее Антонина.
– Давай обсудим это попозже, – отозвалась она, осторожно прикасаясь пальцами к кровоподтеку вокруг покрывшейся коркой раны. – Как давно это случилось?
– Дай-ка подумать… Задели меня в Санте, а там я был около восьмидневки тому назад.
– Надо же, а рана почти зажила.
– Умение работать с гармонией дает некоторые преимущества.
– Дает-то дает, но обольщаться этим не стоит. Бывают раны, которые не исцелить никакой магией.
Спорить с этим не приходилось, и я поспешил поскорее покончить с бритьем и умыванием. Тем паче, что желудок мой выдавал отчаянные рулады.
– Кое-что не изменилось, – заметила Кристал, покачивая головой.
– Много чего не изменилось.
Через заднее крыльцо, на котором я не сиживал с лета, мы прошли прямо на кухню. Рисса уже расставляла посуду.
– Принимайтесь за еду, пока не остыло, – сказала стряпуха.
Перрон и Хайтен усмехнулись, их уговаривать не приходилось.
Над кастрюлями поднимался пар, и я чуть было не обжег левую руку, но не стал заострять внимание на таких пустяках и налег на одно из самых любимых блюд Риссы: куриный бульон с клецками, зеленой лапшой, листьями мяты и перечным соусом, делавшим блюдо почти столь же острым, как буркха.
– Как путешествие? – спросила Хайтен.
– Сначала мне нужно дать отчет командиру, а уж потом расскажу всем, – ответил я, с улыбкой посмотрев на Кристал.
Перрон покачал головой.
– На прошлой восьмидневке сюда наведывался торговец оливками, – заявила Рисса. – Назвался Хенсилом. Норовил браниться, но я, как было велено, сказала, что мастер Леррис уехал по поручению самой самодержицы. А он ответил, что у самодержицы своя работа, а у столяра – своя. Самодержица не мастерит стулья, а вот столяру не стоит заниматься государственными делами.
– А что ты ему еще сказала? – спросил я, едва не поперхнувшись слишком горячей клецкой.
Рисса пожала плечами.
– Сказала, что он совершенно прав и что всем нам было бы куда как лучше, займись мастер Леррис своими делами, а не выполнением чужих просьб.
– Конечно, – пробормотала Хайтен с набитым ртом, – заказчику стульев хочется, чтобы ремесленник делал стулья, а заказчику магии интереснее другое.
Я продолжал есть. Бывают моменты, когда лучше всего попридержать язык за зубами.
После обеда Рисса выставила нас из кухни. С нашей стороны никаких возражений не последовало.
– Что сначала, дела или удовольствия? – спросила Кристал, закрыв дверь спальни.
– Сперва поговорим о делах. Тем, что поважнее, займемся потом, – ответил я, хотя и понимал, что разговор о делах может не оставить времени для более приятных занятий.
Итак, она услышала полный отчет о моих похождениях, включая историю с обеими девушками и признание в том, что я и по сию пору испытываю чувство вины перед девчонкой из конюшни.