И я устроилась в этой ямке, подогнув под себя ноги, но сон сбежал. «Я уже вторые сутки, как ничего не понимаю. И кушать так хочется...» Стоило вспомнить про еду, как живот заурчал. «Надо поспать, возможно, завтра найду какие-нибудь ягоды, конец лета, их должно быть полно». Попытки что-то вспомнить по-прежнему ничего не приносили, кроме начинающейся головной боли. Сама не заметила, как заснула.
Проснулась утром, с трудом распрямляя руки и ноги. Встала, понаклонялась в разные стороны, помахала конечностями - ожили, хорошо. Есть хотелось всё сильнее, допила воду, стало немного полегче. Но голова так и болела, и боль, казалось, только усилилась.
- Ну что, идём дальше?
Весь день я брела, практически уже в полубреду от голода и усталости. Внезапно лес расступился, и я вышла на какую-то полянку - её освещало послеобеденное солнце, цветы прятались в траве, над ними порхали бабочки. На краю стояло дерево-великан, такое величественное. Я пошла к нему и села, прислонив голову. Глаза сами закрывались, было так умиротворяюще. «Чуть отдохну, тут так красиво...»
Я почти уснула, стараясь не шевелить больной головой, когда заметила какое-то шевеление сбоку от себя. Посмотрела туда и обомлела - на поляну вышел гигантский белый медведь. Увидев меня, он зарычал и пошёл в мою сторону, а на меня напал ступор, и в голове билась только одна нелепая мысль: «Почему он белый?!»
Как заворожённая, я сидела и смотрела на громадного хищника, подходившего ко мне на мягких лапах. Сил убежать всё равно не было, ноги отказывались слушаться, и я инстинктивно вжималась в дерево, мечтая исчезнуть. Медведь подошёл вплотную, и я втянула голову в плечи в страхе. «Хоть бы быстро!» Пока он обнюхивал макушку, кажется, я даже не дышала от страха. Он фыркнул, сделал шажок назад и в этот момент моя голова буквально взорвалась от боли, отключая моё сознание.
И я уже не видела, как он превратился в здорового 2-метрового викинга, который поднял меня на руки и легко понёс через лес, в самую глубь.
4.
Меня выдёргивали из такого приятного забытья, аккуратно похлопывая по щекам. Под нос сунули какую-то жутко пахнущую гадость, и я вяло отмахивалась непослушными руками, недовольно мыча.
- Давай, девочка, тебе надо это выпить. Проснись же, - чей-то мягкий женский голос уговаривал меня, поднеся ко рту кружку с тёплым отваром. Я сделала пар глотков, не открывая глаза, и скривилась.
- Да, я знаю, но надо выпить, давай, деточка, - меня продолжали поить. С трудом допив всё, я рухнула обратно, проваливаясь в сон. Небольшая сухая ладошка погладила меня по лбу и волосам, и я улыбнулась сквозь сон.
- Поспи, девочка, сон всё лечит...
Я проснулась утром, солнце светило в окна, и косые лучи с танцующими в них пылинками вырисовывали жёлтые прямоугольники на светлом деревянном полу. Я потянулась и села в кровати, оглядываясь. Просторная светлая спальня, половики на полу, стены из светлого дерева, белые кружевные занавески на окнах. Прошлёпав босыми ногами к шкафу, я уставилась на отражение. На меня смотрела тоненькая девушка, чуть старше 20 по виду, под большими ореховыми глазами пролегли тени, каштановые волосы, обрезанные вкривь и вкось буквально на пару см от головы.
- Да уж, ну и красотка... - протянула я, корча себе рожицу. В шкафу я нашла светло-серое платье с вышивкой, и, одевшись, пошла вниз на голоса.
Спустившись по лестнице на первый этаж, я повернула налево и встала на пороге большой светлой кухни. В левом углу стояла большая красивая русская печь, справа у окна стоял стол, за которым лицом ко мне сидел викинг и ел кашу. Даже сидя, он возвышался надо всеми, размах плечей просто поражал. Я как заворожённая уставилась на его руки - про таких, наверное, говорят, что он ударом кулака может убить быка. Мне что-то совсем не хотелось к нему подходить, внутри рос липкий страх, поднимаясь по пищеводу.