Каждый отряд перемещался по очереди, и палуба заметно выравнивалась. В то же время моряки выпустили остаток паруса. Он наполнился глухим шлепком, и военный корабль двинулся дальше, посылая нерегулярные брызги брызг на носовую палубу. Катон увидел группу фигур, сгрудившихся у далеких хижин, когда солнце начало подниматься над горами, и у фигур начали то тут, то там поблескивать наконечники копий или шлемы.
Он повернулся и посмотрел назад. Остальные корабли начали отставать. Возникло тревожное ощущение, что они затянут с промедлением, прежде чем он увидел, что ближайшее к нему судно подняло больше парусов, а затем и остальные последовали его примеру. Далее к морю, парус первой биремы вздрогнул, затем изменил свое положение, в тот момент, когда ее триерарх осознал свою ошибку и начал поворачивать в сторону. Однако слишком поздно, чтобы как-то повлиять на направление к месту первоначальной высадки вовремя.
- Там на палубе! - дозорный в «вороньем гнезде» крикнул вниз. - Волны разбиваются впереди!
Мгновение спустя в пятистах метрах впереди, там, где море разбивалось, раздался взрыв брызг над едва затопленными скалами неподалеку от окончания косы. Наварх отдал приказ рулевому, и бирема изменила курс, чтобы обойти их стороной. Теперь, когда был день, и они были ближе к острову, Катон мог видеть, что берег косы усыпан маленькими пляжами из песка и гальки, среди которых виднелись пучки травы и другой чахлой растительности. Он подошел к капитану и указал на самый большой из пляжей, на две трети пути вглубь к острову по косе.
- Высади нас там.
- Я думал, план состоит в том, чтобы высадиться как можно ближе к окончанию косы, префект.
- Нас заметили, и мы потеряли одну плавучую метательную батарею. Нам нужно сойти на берег и выстроиться до того, как враг доберется до нас. Я хочу, чтобы мы были на том пляже. Это понятно?
- Да, господин.
Когда бирема пронеслась мимо конца косы, вражеские хижины уже не были видны за ее пределами из-за некоторого уклона вверх ее поверхности, бегущей по середине тонкой полоски земли. Катон посмотрел на море и отметил, что поверхность покрылась некоторой рябью. По крайней мере, этот юго-западный ветер не будет препятствовать проходу к Моне и обратно, когда оставшиеся когорты будут подобраны для усиления первой волны десанта на острове.
В километре от берега наварх приказал убрать паруса и выпустить весла. Под палубой раздался громкий грохот дерева, когда продолговатые лопасти и обветренные кожухи-гнезда выдвигались из бортов и замирали над поверхностью воды, чтобы предотвратить любое сопротивление инерции движения. Как и у всех военных кораблей, действовавших в бурных водах у берегов Галлии, нижняя линия портов для весел была закрыта, и бирема приводилась в движение лишь одним рядом весел с каждой стороны.
Прозвучал барабан, и весла выровнялись и встали на изготовку. Второй удар привел их в дружное движение. Когда лопасти вонзились в воду, прозвучал еще один удар для тяги и дальнейшего поддержания темпа. Так продолжалось в ритме, который вызывал легкую дрожь палубы под ногами с каждым ударом. Матросы вытянули гротовый парус, закрепили шкоты и прочие канаты страховочными штифтами, чтобы команда не спотыкалась о них во время боя.
Десанту и морским пехотинцам было приказано вернуться на середину палубы, когда бирема начала поворачиваться в сторону пляжа.
- Построиться! - приказал Галерий, и они подняли щиты и встали в сомкнутый строй по центру корабля.
Морские пехотинцы отвязали посадочные рампы и перенесли их вперед, а также открыли небольшие ворота в бортике по обе стороны от носовых поручней. Они пробежали по узким пандусам на небольшое расстояние и стали ждать дальнейших приказов. Катон посмотрел вниз. Вода была достаточно прозрачной, чтобы разглядеть темные и светлые пятна на дне небольшой бухты перед пляжем.
Следующая бирема тоже убрала паруса и шла на веслах прямо вдоль косы, приближаясь к окончанию косы в соответствии с первоначальными приказами. У Катона возник момент самокритики за то, что он не учел возможность высадки дальше по косе, но утешил себя мыслью, что плавучая метательная батарея сможет беспокоить и расстраивать боевой дух любых вражеских воинов до того, как они доберутся до его людей.
Бирема мчалась к берегу, и когда они были уже в пятидесяти шагах, наварх рявкнул: - Суши весла! Готовься к столкновению!
Раздался последний удар барабана, и весла поднялись, со стекающей морской водой, и повисли метрах в двух над водной гладью. Катон схватился за борт и слегка согнул колени, в ожидании. Последовала легкая дрожь, а затем довольно мощный удар, заставивший всех на борту качнуться вперед, а тех, кто не был готов – споткнуться и упасть кубарем на палубу. Нос корабля, наехавший на гальку, задрожал. Мачта заскрипела и затряслась, а затем палуба стала устойчивой и неподвижной под калигами Катона.