Возможно, когда-нибудь это изменится - но, боюсь, не в этой жизни.
***
Все выпили.
- А все-таки жаль, что он сдох, - подал голос Егор. - Что не дожил.
- До суда? - усмехнулся Валентин. - Боюсь, нам долго пришлось бы ждать. Он и так зажился… мразь, - добавил он с несвойственной его легкой натуре интонацией.
- А теперь что-нибудь изменится? - вздохнула Натали. - Вообще, извините меня, конечно, но я не разделяю вашей радости. В конце концов, не мы его убили.
- Пока он был жив, ничего не могло быть хорошего, - убежденно сказал Саша. - Михаил, может, водки?
Я молча потянулся за стопкой.
- Он уже не управлял. Семья - это другое, ну так она всем и рулит, - авторитетно заметил Влад. - И этот ничем не лучше. Такой же ельцинский выкормыш, они все из одного корыта жрали.
- Не в этом дело… - я замялся. - Просто… мне надоело его ненавидеть. Это, в конце концов, надоедает.
- Смотрите! Показывают! - Саша подскочил, показывая пальцем в телевизор, бубнящий под потолком.
- … Москвичи прощаются с первым президентом Российской Федерации… - бубукало с экрана, и камера плыла вдоль длиннейшей очереди: старушки, скорбные лица, красные гвоздики - и портреты, портреты, портреты, до боли и омерзения знакомое лицо с аккуратно уложенным пробором.
- Быдло, - поморщился Егор. - Другой народ на их месте…
- Другого народа у нас для вас нет, - сказал я.
- Будет, - уверенно сказал Егор.
- За сказанное, - поддержал его Влад.
Я выпил молча. Я ненавидел Бориса Николаевича Ельцина сильнее, чем они все вместе взятые, но я не мог ненавидеть этих старушек с гвоздиками.
- Sancta simplicitas, - пожал плечами Валентин.
- Нет, - сказал я, - простота святой не бывает. Хуже воровства бывает, а святой - нет… Не в этом дело. В общем, он подох, а мы живы. Это хоть какой-то шанс.
- Ну, тогда за успех наших безнадежных предприятий, - подытожил Влад.
- За успех, - сказал я, и, наконец, выпил.
* ОБРАЗЫ *
Евгения Пищикова
Деликатность и утешение
Похороны и поминки: современные обычаи
Внутренняя жизнь столичного кладбища совершенно переменилась за последние десять лет. Казенная печаль и смирение бедных советских похорон (с пьяными землекопами, с вечным «дефицитом», с обидами и ущемлениями) ушли на самые дальние участки, на самые задворки погоста - да и там нищий, наполовину за госсчет устроенный ритуал выглядит понарядней прежнего. Ничего (или правильнее сказать, никого) не осталось из тех живописных могильщиков - колдырей и администраторов-упырей, выведенных, к примеру, Калединым в «Смиренном кладбище». Все вокруг новое, свежее. Узбеки с газонокосилками, хищные, медоточивые похоронные агенты, лгуны и взяткодатели (и ведь каждому-то участковому платят мзду за информацию о новопреставленных; нынче добрые милиционеры «на труп» без похоронного агента уже и не выезжают), церемониймейстеры - импровизаторы, с исключительной разговорной реакцией, с гримасой торжественного сиротства на лице.
Главное (ключевое) слово современного погоста - деликатность. Нет смиренного кладбища. Есть деликатное.
Ведь даже «Инструкция о порядке похорон и содержании кладбищ в Российской Федерации» выводит в свет новый корпоративный термин: «деликатная сфера обслуживания». «Хотя похоронная культура характеризуется устойчивостью форм, они с течением времени и изменением социальной ситуации видоизменяются и совершенствуются. Очередной цикл изменений в похоронной культуре связан с введением Федерального закона „О погребении и похоронном деле“ (от 12.01.96 г. № 8-ФЗ). Требования этого закона существенно расширили гражданские права в этой деликатной сфере обслуживания населения…». «Цикл изменений в похоронной культуре» - красно сказано! Но ведь правда - изменения эти произошли.
Родственники усопшего на новом корпоративном языке называются «скорбящими», и со скорбящими сотрудники крематория и погоста общаются с исключительной деликатностью: «Пройдите к стене скорби, и сделайте выбор», а раньше-то говорили: «Поглядите, какая полка в колумбарии приглянется». Ведь Инструкция (удивительный документ, нужно сказать, эта инструкция) до мелочей очерчивает тип и интонацию обращения: «Целесообразно использовать в выступлениях и поминальных тостах традиционные речевые формулы типа: „Вечная тебе (Вам) память“, „Память о тебе (Вас) сохранится навсегда в наших сердцах“, „Просим у тебя (Вас) прощения за всякую боль, причиненную вольно или невольно“, „Пусть земля будет тебе (Вам) пухом“, „Благодарим тебя (Вас) за твой (Ваш) жизненный путь“, „Спи спокойно“».