На совещании Мельчинский с подчиненными рядили и так, и эдак, но придумать путную версию не получалось. Полковник опять загрустил. Стали смотреть, кто ее муж, его родственники. Фамилия мужа была Быстронь. Когда Мельчинский увидел его фамилию, у него возникло какое-то беспокойство. Он явно ее уже слышал, но не мог вспомнить, где.
Эта мысль не давала ему покоя: он не мог нормально работать, все время пытался вспомнить, при каких обстоятельствах прозвучала фамилия мужа Натальи-Адель.
Промучившись до конца дня, полковник набрал прозектуру. Приятель был занят на вскрытии, поэтому Станислав попросил секретаршу непременно передать, чтобы тот ему перезвонил.
От постоянного беспокойства у полковника проснулся всем известный аппетит. Причем, проснулся настолько, что он попросил Анну заказать ему полноценный обед в любимом ресторане, после чего он снова перезвонил Ковальскому и передал, что будет ждать того в «ресторане нашей мечты».
Полковник еще какое-то время поработал с документами, что стоило ему немалых усилий, и отправился пешком «к мечте». Именно так он и сказал секретарше Анне. Женщина знала, о чем идет речь.
К моменту появления профессора, Нюхач уже успел поглотить три порции салатов, и останавливаться на достигнутом было не в его планах. Зная размеры порций, анатом не на шутку забеспокоился о здоровье друга.
- Я так понимаю, твоя хваленая интуиция расширила твой желудок до невиданных размеров. – Заметил Ковальский, глядя на опустошенные тарелки.
- Ты не поверишь, я заглотил три салата с мясом, и даже не заметил.
- И что же тебя так беспокоит, дружище?
- Фамилия Быстронь.
- Оригинально. И чем примечательна столь непримечательная фамилия? – съязвил профессор.
- А примечательна она тем, что это фамилия мужа Адель Шевчик.
- Еще интереснее. Кто сия пани?
- А эта пани и есть Наталья Руженицкая.
- Тааак, с каждым разом все любопытнее. Продолжай.
- Эту фамилию ей дали после суда над следователем-извращенцем. После чего она скрылась.
- Скажи мне, что же такого он с ней сделал, что суд принял решения о защите со сменой фамилии.
Мельчинский перестал есть. Налил себе зубровки, осушил стакан до дна, помолчал и сказал.
- Там было насилие.
- Об этом я догадался.
- Ты не понял. Там было групповое насилие. Эта тварь еще и ее мать привлекла к делу. Поэтому он и дело закрыл.
Ковальский откинулся на спинку дивана, и какое-то время сидел молча.
- Понятно. На курсе психиатрии нам приводили примеры таких отклонений. Никогда не думал, что столкнусь с этим в реальной жизни. А куда делась ее мать? Надо полагать давно умерла?
Полковник кивнул. Опять налил зубровки и опять выпил.
- Так, сбавь темп, а то мне придется тебя нести домой, – сказал профессор и отодвинул бутылку от приятеля. – Повтори фамилию.
- Быстронь.
- Погоди-ка. Если мне не изменяет память, это девичья фамилия матери мальчика-аутиста.
Полковник хлопнул ладонью по столу с такой силой, что присутствующие на него обернулись.
- Точно! Как я мог забыть!
- Ты бы вел себя посдержанней, а то тут скоро твои подчиненные появятся, чтобы тебя утихомиривать.
Полковник махнул рукой.
- Теперь пазл сошелся. – Расслабленно проговорил Нюхач. – Моя интуиция меня не обманула. Но, если бы ты не пришел, она бы так и металась в мучениях.
Ковальский довольно хмыкнул.
- Вызывай на завтра мать мальчика. Только смотри, аккуратно. Я бы тебе советовал даже не на утро, а к вечеру. Утром проконсультируйся с психологом.
Полковник кивнул.
- Здравая мысль. А у тебя какие будут идеи?
- Я бы завел разговор на отвлеченные темы, изредка задавал вопросы о детях, муже и, среди прочего, начал расспрашивать о родителях. Тогда это не вызовет подозрений. Кроме того, уверен, что дочь понятия не имеет о прошлом матери. Посуди сам. Прошла чертова уйма лет. За это время можно было не один раз найти виновника всех бед, и не один раз его прибить.
- Согласен.
- Почему именно сейчас это произошло? Случайная встреча? Тогда, откуда палка. Значит, готовилась. Значит, дочь ей рассказала о вредном старикашке, а мать, сопоставив факты, быстро поняла, о ком идет речь. Я понимаю, откуда моча и пот на одежде. Слушай, ты, правда, не можешь «замять» дело?
Такого вопроса Мельчинский не ожидал от друга. Тот был достаточно принципиальным, хотя нередко сочувствовал преступникам и подкидывал идеи, как смягчить наказание. А вот скрыть преступление никогда не предлагал.
Мельчинский налил и ему зубровки, друзья выпили. В это время принесли закуску и для Ковальского, приятели принялись поглощать ее молча.