- Ну, как сказать. Дополнительные черные краски к портрету родственника. Оказывается, он состоял штатным доносчиком у КГБ. Даже на собственного брата написал ложный донос, в искренность которого верил.
- Хорош родственничек! – покачал головой Ковальский.
- Я попросил его подумать, кому покойник мог так нагадить, чтобы человек захотел и через годы ему отомстить. Он обещал повспоминать, но основная часть его друзей и знакомых уже умерли. Интересная линия – это место его работы, военный завод. Передайте пану полковнику, что он смело может посылать своих сотрудников к деду; он вообще не расстроился.
- Понимаю. Может, виду не подал?
- Нет, я деда отлично знаю, он плохо скрывает эмоции.
- Хорошо. Спасибо.
- Пан профессор, а вчера что-нибудь новое удалось узнать при вскрытии?
- Новое-то есть, но ясности оно внесло. Мы по-прежнему не можем ответить на вопрос: случайность или убийство.
- А что нашли?
- Есть внутренние повреждения в местах, соответствующих гематомам на груди. Но, опять-таки, они не глубокие и к причине смерти отношения не имеют. Появились они существенно раньше, чем был нанесен удар по голове.
- Так, может, это вообще были разные люди: один тряс, а другой через время дал по голове.
- Согласен.
- А синяк на затылке?
- Предположение подтвердилось: это результат падения. Причем, я не уверен, что он даже сознание потерял.
- Ну, я так понимаю, главная причина смерти – удар по голове.
- Да, конечно. Но умер он не сразу. Причем, более подробный осмотр тела показал, что его еще и ногами отпинали. Удары были нанесены так, что наружных гематом практически не видно. И еще: эти гематомы появились существенно раньше, чем удар по голове.
- Что-то я начинаю путаться. Когда мы делали первый осмотр, предположили, что его вначале тряханули, потом он упал или его ударили. Но, если есть приличная разница во времени, то это вообще не связанные события? А какая разница?
- Не менее двенадцати часов.
- Получается, что старика, к примеру, вечером побили, а утром добили.
- Одни их вариантов.
- А еще какой?
- Он упал вследствие полученных побоев.
- Хм, об этом я не подумал. А какие-то экспертизы делаются?
- Конечно, все образцы тканей взяли на анализы. Да, вы говорили, что любопытно было бы обследовать белье погибшего.
- Да. Обследовали?
- Нет, времени на все нет. Ваш родственник ведь не единственный наш клиент. Не говоря уже о том, что надо еще поковыряться в его кишках.
- Думаете, он еще не все свои тайны нам открыл? – с усмешкой спросил Бжезинский.
- Нет. Не все. Пойдите, полюбуйтесь его внутренним миром, а потом поделитесь впечатлениями.
- Когда вы так говорите, пан профессор, я чувствую себя, как гончая перед потравой зверя. – засмеялся парень.
Ковальский тоже широко улыбнулся. Он ценил хороший юмор. В этом они с Войцехом тоже совпадали. Вообще, этот парень нравился анатому не только профессионализмом и подходом к делу. Ему импонировали моральные принципы молодого ассистента. Они были близки принципам самого профессора. Иногда складывалось впечатление, что он родился на несколько десятилетий раньше своего возраста. Со временем Ковальский понял, откуда это все в парне: к его воспитанию приложил руку тот самый дед и заложил много того, что было воспитано в профессоре его родителями. Даже его девушка принципиально отличалась от своих сверстниц.
Пока все эти мысли пронеслись в голове профессора, молодой Бжезинский переоделся и отправился в прозекторскую, допрашивать родственника с пристрастием, как он сказал встретившемуся коллеге. Вскоре Ковальский присоединился к нему.
- Какие будут идеи? – спросил он коллегу.
- Бросается в глаза цвет слизистой желудка и кишечника. Гастрит у него был, но не выраженный. А печень-то увеличена. Почки тоже не очень. В целом, все это ему, конечно же, не мешало. Но…
- Давайте поподробнее о «но».
- Это похоже на действие токсина. Надо бы повторно все ткани отправить на физико-химический анализ и гистологию.
- В точку, друг мой. Приступайте к изъятию органов.
- Пан профессор, а я бы еще и мочевой пузырь прихватил, плюс ногти и волосы.
- Отлично мыслите! – в очередной раз порадовался за парня Ковальский.
- Вот уж точно: при жизни всем покоя не давал и теперь от него куча хлопот у всех. – грустно проговорил парень.
- Скажите, Войцех, а вы совсем не испытываете эмоций по отношению к двоюродному деду?
- Я его практически не помню. Кроме того, после рассказа деда… Он же донос на брата написал. Испортил жизнь и ему, и бабушке, карьеру им сломал. Если бы Союз не рухнул, так бы им и не удалось вернуться к любимому занятию. Он еще и гордился своим поступком.