Отъехал недалеко, за бархан, остановился, скинул девку на песок, слез сам. Потом бросил на песок подседельную кошму, толкнул на неё чернокожую так, что та повалилась. Наклонился над ней, блестя бешеными глазами, вцепился в её бурнус, сдёрнул.
Она лежала на кошме голая, с отвращением глядя на своего насильника. Бен осклабил большие жёлтые зубы, вытащил нож. Она стала в ужасе отползать задом по песку, пятится. «Куда?! - крикнул он, подскочил, пнул в бок ногой. – Ко мне иди!» Потом, убрав нож, схватил её двумя руками, перевернул на живот. Хотел сесть ей на задницу, придавить, но она резко приподнялась на четвереньки, поднимая и мужчину, сбросила его.
Бен упал на песок и рассвирепел. Встав, выхватил из подседельной сумки длинный верблюжий бич, размотал его. Чёрнокожая хотела вскочить на ноги, но не успела: караванщик со свистом вытянул её бичом раз, потом другой… Она упала без звука, задохнувшись от боли; на чёрной коже вдоль тела вздулись два рубца толщиной в палец.
«Ещё хочешь?? – кричал бедуин. – Ещё?» И он вытянул её третий раз… Она завыла, глухо, утробно, перекатилась, пытаясь чем-то прикрыться... Бен-Али стоял над нею с бичом, чувствуя, что он подчинил эту строптивую суку. Он взял её за волосы, подтащил к кошме и снова бросил на живот. Она лежала, не шевелясь… Она подчинялась! Наконец-то он приручил эту чёрную королеву.
Он приподнял её за выпуклую крепкую задницу, поставил на колени: она не сопротивлялась… Она выжидала, готовилась! И когда он навалился сзади и схватил руками её груди, то получил удар локтем в лицо такой силы, что ощутил, как во рту хрустнули и надломились зубы, а нос расплющился и брызнул кровью. Какое-то время Бен-Али ничего не видел…
Когда, наконец, он смог подняться на ноги, то увидел, что чёрная принцесса, уже одетая в бурнус, сидит в седле его лошади, и смотрит на своего хозяина сверху вниз, как бы размышляя, что с ним делать. Бен выхватил было опять нож, но на него уже в упор глядел ствол его собственно короткой подседельной винтовки. Винчестер лежал на сгибе чёрной руки уверенно, не колеблясь, и смотрел ему точно в живот. Бен-Али застыл, не зная, что делать…
- Послушай, ты… - пытался он воззвать к её разуму. – Послушай, дай сюда ружьё. Если убьёшь меня, ты пропадёшь… В песках ты не выживешь. У тебя ни еды, ни воды…
Принцесса внимательно посмотрела ему в глаза, после чего не спеша покопалась в подседельной сумке. Порывшись, ничего, кроме запасных обойм к винтовке, не нашла, но сбоку седла наткнулась на подвешенный там кожаный бурдюк с водой. Она сняла его и с усмешкой показала Бену: без воды она уже не пропадёт. Потом подняла винтовку и не спеша прицелилась…
После выстрела Бен-али Каид упал на песок, глядя в глаза своей чёрной неласковой смерти. «Аллах, зачем я её купил?.. – успел подумать он. - Живого товара у меня уже было в самый раз...». Последняя мысль его была: «Караван без меня не дойдёт». После чего взгляд его поднялся в белесое тусклое небо и застыл в неподвижности.
* * *
Погонщики слышали выстрел, но мало ли зачем вздумалось стрелять хозяину… Но потом всё же старший погонщик Ахмед поднял людей на поиски, и к вечеру, наконец, они нашли тело Бена-али Каида, присыпанное песком. Ни чёрной невольницы, ни лошади не было.
Ахмед понял, что караван осиротел, и что каравану нужен новый хозяин. Тело Бена он велел оттащить к каравану, показал его девушкам-невольницам, и объявил, что теперь их хозяин - он, Ахмед, ибо таковы законы пустыни, и имущество умершего целиком переходит к главному. После чего приказал им всем приготовиться, что сейчас они будут ублажать нового хозяина.
Перепуганные девушки не спорили, но остальные трое погонщиков молча переглянулись, и один из них, молодой Саид, выкрикнул: «Ахмед, мы не согласны! Делись с нами тоже».
Ахмед, ощерившись, резко обернулся, выхватил длинный кривой бедуинский нож и поманил Саида пальцем. Саид засмеялся и вынул свой. Все расступились, и двое с ножами стали, пританцовывая, сближаться.
* * *
Остатки каравана Бена-али, засыпанные песком, были найдены только через три месяцев другим караваном, хозяином которого был старый Сафар. Сначала им попались ещё живые, но истощённые до предела бесхозные верблюды с поклажей; верблюды никак не могли от неё избавиться, поклажа стёрла им спины до крови, и они уже погибали.
Потом нашли и людей… Все мужчины были убиты ножом, либо пулей. Молодые женщины, которые тоже среди них были, умерли от жажды и истощения.
«Такова людская алчность… - думал почтенный Сафар, осматривая высохшие, как мумии, тела. – Почему они поубивали друг друга? Эти разбойники захватили караван, и не поделили добычу?.. Теперь всё это моё. Но и мои люди тоже получат свою долю… Как же иначе?.. Жаль, что женщины погибли, они бы тоже стали моими. Вон какие были красивые…»
- Эй, Мустаф! – окликнул он своего опытного помощника, с которым ездил в караванах уже много лет. – Как думаешь, сколько они уже мертвы?
Мустаф наклонился над телами, рассматривая высохшие, обтянутые коричневой кожей, лица.
- Самое малое, две луны, хозяин… А может, и три.
- Слушай… Что я вспомнил, - в раздумье произнёс Сафар. – Ты помнишь, как три луны назад мы шли караваном через аравийские пески?.. И нам попался на встречу одинокий всадник… Помнишь?
- Помню, хозяин. Он был совершенно чёрный... И был он страшно голодный, просил еды и воды, и я дал ему немного. Отплатить ему было нечем, а винтовку он продать отказался.
- Откуда он мог взяться там, в Аравии, как думаешь?.. Чёрный африканец, одинокий, без ничего, хотя и с оружием… Лошадь его тоже падала с ног… Ты тоже покормил её?
- Да, чуть-чуть… Он благодарил меня, так, жестами. По-арабски он не говорил.
- Я вот думаю, а не связан ли этот чёрный всадник с убийством каравана этого Бена-али? Всё же это в одно время было… А?
- Может, и связан, хозяин… Кто ж знает?.. Думаете, он всех их и поубивал?
- Всё возможно. Очень уж он был подозрительный, этот чёрный… Куда он шёл? откуда? Не понятно… А ведь мог и нас тогда поубивать, а? Хорошо, что ты его накормил… И с собой ему дал?
- Давал… Да одну лепёшку всего, и кусок бастурмы… Бурдюк у него был совсем пустой, он наполнил его из колодца.
- Слава Аллаху! Это он надоумил тебя сделать тогда всё правильно.
- О, хозяин, как ты прав!.. Иногда сам не ведаешь, что тобою движет в нужную минуту… А это он, Великий, Всевидящий… Слава ему!