Он встал передо мной на одно колено, словно на посвящении в рыцари, и заглянул в мои глаза.
— Если у вас больше нет ног, то всегда будут крылья. Если вы не можете ходить, то все еще можете летать. Пусть земля вас отвергла, небеса остались безраздельно вашими. Нашими.
Часть 5
Четвертый курс. Крещение болью. Глава 34
Я лежала на спине дракона, в основании шеи, привычно упершись нечувствительными пятками в нагрудную пластину и вытянув руку, ощущала ветер, бьющийся в ладонь. Внизу проносились осенние холмы, крыши ферм и небольших домов, верхушки желтых деревьев. Стальные клинки рек, пронзающих холмы, холодно сверкали в свете солнца.
Сверху мир воспринимался совершенно иначе, а проблемы казались такими глупыми и несущественными по сравнению с бесконечным размахом небес. Через десять минут полета я приподнялась, оттолкнувшись руками, и села. Ветер трепал отросшие волосы и пытался залезть под куртку, как нахальный поклонник в таверне, а облака летели нам во след, силясь догнать.
Солнце медленно ползло с запада на восток, пока мы обгоняли само время сильными взмахами черных крыльев. Земля внизу казалась такой мелкой, что чудилось, будто вот та гора — всего лишь камешек на ладони, а внутреннее море — лужа на зеленом лугу.
Лишь через час полета я обратила внимание: мы летим не в Хермет. Возникшее было предположение, что Арчи взял курс на Лидор, тоже не подтвердилось. И по прошествии получаса я просто доверилась своему дракону и перестала думать о конечной цели. Миры и ландшафты сменяли друг друга, и лишь небеса оставались одинаково величественными. Сияли ли на них звезды, светило солнце, мрачнели грозовые тучи или из серого полога сыпался снег — их размах, ощущение свободы и безграничности не переставали меня поражать.
Пожалуй, стоило лишиться почти всего на земле, чтобы вновь влюбиться в небо. Как прежде, в далеком детстве, двадцать лет назад, когда подросший Арчи, еще сам ребенок, впервые вознес меня над белыми шпилями дворца в полуденное небо Лидора. Я в первый раз увидела замок сверху, обнаружив несколько почти незаметных снизу внутренних двориков и тайных переходов. Я с удивлением смотрела на узорную ткань цветников, паутину улиц города, мохнатые горы, поросшие лесом, и море. Оно казалось еще более необъятным, чем с суши, и несло свои блестящие волны куда-то в вечность.
С тех пор полет с каждым днем становился все обыденнее, пока не превратился в самый банальный для меня способ передвижения. И вот вновь, как в первый раз, Арчидоз вознес меня в небеса, а я, как впервые, смотрела вокруг и не могла наглядеться. Каждый порыв ветра, каждая пыльная буря над далекой пустыней, каждая снежинка, севшая на мое плечо — все казалось чудом. А мир, лоскутным одеялом полей легший под крылья дракона, — только моим.
Мы летели молча, сквозь дни и ночи чужих миров, над уютными огоньками сонных деревень, над разноцветными полями, над древними, замшелыми лесами и статными крепостями. И лишь ветер неизменно свистел у меня в ушах.
Через четыре часа Арчи приземлился на неприметной полянке в очередной чаще.
— Пора становиться на ночлег, вы устали, — нарушил он молчание и, посадив меня в кресло, которое на протяжении всего полета трудолюбиво тащил в багаже, ушел за хворостом.
Вокруг царила непроглядная темень, высокие деревья, чьи силуэты лишь угадывались на фоне неба, обступали немой стеной небольшую проплешину, где мы остановились. Здесь царило либо холодное лето, либо близкое к теплому время года — конец весны или начало осени.
С некоторых пор я негативно стала относиться к темноте, поэтому как только Арчи оставил меня одну, зажгла на руке теплый трепещущий огонек. Он высветил непримечательную полянку, с трухлявым пнем и густым покровом травы, тянущейся к свету далеких звезд.
Когда Арчи вернулся, он одним взмахом лапы вырыл небольшую ямку, сбросил в нее собранный хворост и легонько дунул в него струйкой пламени. На поляне замерцал и затрещал жаркий костер, как-то внезапно и резко одомашнив окружающую обстановку, сделав ее уютной и приятной. Я почти не чувствовала голода, но заставила себя съесть пару кусков пирога — часть памятных припасов с ужина в честь окончания учебного года…
…В этот раз по завершении курса не было бала или чего-то особенного. Я впервые не сидела за столом Звездных, и как-то само собой получилось, что ела в дальнем углу зала в компании преподавателя и барда Иордана, с которым мы по привычке о чем-то спорили. Потом подошел и учитель света, Актавиан, скрасив наши дискуссии назидательными примерами из истории и мифологии.