На темной дороге мне все неотступно мерещилась статная фигура в белом, ее плавные движения. Где я теперь и где Натаниэль? Где он был весь этот год, когда я так в нем нуждалась? Я хотела быть великодушной, зная, что думать так плохо, я гнала черные мысли. Но они возвращались. Он не спас меня, ни в Крелонтене, ни позже. Не защитил от растущего чувства собственной никчемности и одиночества, от черной тоски и безграничного отчаяния, которые не сможет скомпенсировать даже самая могущественная магия.
Он гонялся за химерой — моим исцелением, не понимая, что пока он ищет лекарство, недуги страшнее физических разъедают меня изнутри. Горести и страхи подточили своими острыми зубками несущие балки где-то глубоко в моей душе. И нужно было лишь слабое касание, чтобы все обрушилось. Они что-то украли из моего сердца, и я шарила руками в темноте, силясь отыскать утраченное. Я недосчиталась веры и бесстрашия, куда-то подевались безумные мечты, что как звезды вели меня через дремучие леса. Честолюбие и отвага, гордость и надежда. Почти все пропало либо было так изъедено и потрепано, что уже казалось непригодным.
На темной дороге в лесу, пока я медленно катилась среди древних деревьев и молоденьких побегов, я силилась отыскать то, что еще не уничтожено. И нашла только иррациональную жажду жить, пока еще робкую и безосновательную. Жить не как-то по-особенному, не в конкретном месте или с определенным человеком, а просто существовать, дышать, смотреть и чувствовать.
Я выбросила в этом лесу все, что только оставалось во мне. И огрызки прежних качеств, и чувства, и планы, и все ненужное теперь. На темной дороге осталась валяться моя жизнь золотым кулоном с гербом Лидора и ученической формой Звездного Легиона, что я хранила вопреки всем доводам разума.
К утру я вышла — выкатилась — из леса, и рассвет застал меня в пути среди распаханных полей, ярко-голубого неба над головой и терпкого запаха влажной от росы земли. Я отправилась в странствия, до горизонта, без всяких планов и надежд, просто вперед и дальше, не оглядываясь и ни в чем не сомневаясь.
В этой дороге, бесконечной и полной чудес, самыми сложными были первые шаги. Тронуться с места в темном лесу, решиться жить дальше без всякого повода и надежды. Вынести первый уничижительный взгляд проезжающего мимо дворянина во главе разряженной дружины. Завести первую беседу с незнакомцем, ничего не имея за спиной, ни силы, ни происхождения, ни упрямства с гордостью. Я с трудом понимала их язык, чаще не более одного-двух слов из фразы, мой амулет-переводчик — знак королевского рода — остался на земле в лесу. И я заново училась говорить и понимать, строить отношения с людьми и пытаться выжить.
Я приезжала в новый городок или деревню, лечила других за еду и ночлег, собирала в пути травы у обочин. Отдыхала когда в таверне, когда на сеновале, и мне пели тысячи сверчков, пока я не засыпала. Иногда толкали в толпе на площадях незнакомцы, изредка даже пытались подать милостыню, хотя одежда на мне все еще смотрелась прилично. Стража косилась с презрением и не пускала в дорогие кварталы, дети бегали вокруг и дразнились, заставляя меня смеяться в голос.
Было на удивление легко. И воспоминания о моих странствиях оставили на губах привкус молодого вина и свежего хлеба, запах дождя и сухой соломы.
Перед глазами стояли осколки, отрывки, как яркие стеклышки витражей.
…Старик везет в телеге на базар большие красные плоды, размером с мою голову, заботливо переложив их сеном, он, смешно шепелявя, понукает и уговаривает не менее старую клячу, как неразумное дитя, ехать быстрее, чтобы успеть к открытию ярмарки. Фермер позволил мне зацепиться ремнем за телегу и катиться следом, экономя силы…
…Караван странствующих артистов позвал скоротать путь в одной из их кибиток, играя всю дорогу в невероятные игры с разноцветными камнями и десятком узорных фигурок. Мы пускали по кругу флягу с брагой, ели вяленое мясо, шутили и смеялись, пока усталые шестиногие и мохнатые животинки упорно тащили наш домик в гору. Мы прибыли в город через четыре дня, я с трепетом посмотрела в сумерках их выступление, которое оказалось на удивление шикарным и тайком бросила в чашу для сборов крелонтенский кристалл. И пока я укладывалась спать в пустующем сарае на окраине, перед глазами летали акробаты с факелами в руках, а балерина танцевала, как бесплотный дух, почти не тревожа ногами тонкие канаты под самым куполом… И эти люди были достойны уважения — ведь они творили свое искусство только благодаря ловкости и натренированности своих тел, без малейшей доли магии!