Лето близилось к концу, и я все уверяла себя — пора найти место зимовки. Скоро грянет не только мороз, от которого я смогу защититься магией, но и лягут снега, по которым и здоровым людям не так легко ходить. Я просыпалась по утрам, с каждым разом примечая все больше признаков уходящего лета: в осыпающейся листве, затяжных дождях, тонких узорах изморози на траве. Но голос в голове все твердил: «Вот еще один город и мы остановимся, еще пара лесов, и мы точно осядем на зимовку. Нет, этот нам не подойдет, тут нечего делать. А тут мы и вовсе умрем со скуки долгой зимой!»
И я катилась все дальше, по скользкой дороге, кутаясь в плащ и бубня огненные заклинания, все чаще мне попадались закрытые на зиму водяные мельницы, все реже собаки выбегали из своих теплых уголков под крыльцом. Реже устраивались ярмарки, а конные патрули обрядились в теплые накидки и форму с меховым подбоем. При дыхании вырывалось облачко пара, а птиц и цветов становилось все меньше.
В какой-то из серых дней я поняла, что уже далеко за полдень, а изморозь на пожухшей траве так и не растаяла.
Пришла зима, на этот раз окончательно.
Глава 36
Я медленно вкатилась по дощатому мосту через каменную арку в мрачный город и мысленно прокляла свой внутренний голос. Все прошлые деревни казались мне раем и землей обетованной, в то время как эта крепость виделась мрачным чистилищем. Но с неба срывался крупными хлопьями снег, пока едва-едва прикрывая землю. Хотя черные, низкие тучи, почти касающиеся оголенных деревьев обещали продолжение снегопада.
Мрачно оглядевшись, я направилась к ближайшей таверне. Нигде больше нельзя узнать о городе столько, сколько в харчевнях и постоялых дворах. Но в этой, низкой и угловатой ночлежке с небольшим залом для трапезы, люди оказались на удивление неразговорчивыми. Единственное, что мне удалось узнать — все готовятся к войне. Эта новость с одной стороны меня расстроила, с другой — вселила странную, необъяснимую надежду. В самой таверне, единственной в городе, свободных мест не было даже за золото.
Узнав место жительства ближайшего городского алхимика, я направила свои колеса к нему. Вокруг теснились темные здания из щербатого камня, иногда достигавшие трех этажей, но чаще — не выше одного-двух. Узкие улочки неуверенно петляли между ними, иногда заходя в тупики или же обрываясь у глубокого рва, точнее речушки, что протекала через город. Снег вкупе со скользкими камнями мостовых заставляли меня использовать магию чаще, чем хотелось, пока я преодолевала крутой подъем на пути к лавке алхимика.
Меня приняли более чем холодно. Даже некоторые из эксклюзивных зелий, которые я продемонстрировала, вызвали не больше реакции, чем идущий за окном снег. Я торговалась, как могла, понимая, что зима сжимает вокруг меня свои ледяные тиски и идти мне некуда. Но алхимик оказался на удивление твердолоб. Он не согласился даже на самый рабский вариант — взять меня в помощники за еду и крышу над головой.
Я ушла, получив однозначный и отрицательный ответ на все мои предложения. На улице сгущались сумерки, а снег лишь усилился за прошедшие часы. Огни в этом убогом городке постепенно гасли, оставляя меня в холоде, темноте и без всякой надежды. Искать приют по местным жителям уже слишком поздно — горожане были настолько настороженными, что даже при свете дня опасались говорить с незнакомцами.
Прежде, чем ворота успели закрыть, я покинула этот жалкий городишко и ушла в близлежащую рощу. Там, в небольшом овраге, я воздвигла себе временное укрытие из земли, ветвей и корней, пользуясь магией. Почти до полуночи я мучилась с собиранием хвороста, просушкой подмороженной земли и влажной листвы в самом жилище. В итоге мне удалось создать даже подобие уютного гнездышка. Когда далеко за полночь посередине моей землянки разгорелся костер, а снег за входом, который я завесила старым плащом, уже не казался таким страшным и ледяным, я уснула среди огненных заклинаний, начерченных на земле символов, под ворохом всех теплых вещей, что у меня были.
Наутро я проснулась оттого, что кто-то трогает меня за нос, а по лицу растекается неприятное, скользкое ощущение. Я резко открыла глаза и отпрянула.
На расстоянии ладони от себя я увидела клыкастую морду, которая неуверенно меня обнюхивала. Чем-то это существо походило на собаку, разве что, глядя на длинную, бурую шерсть и толстое брюхо, на ум приходили скорее медведи. Существо неуверенно улыбнулось и мотнуло головой, пока я медленно приподнималась на своей постели, попутно снимая заклинания.
Через минуту рука в железной перчатке резким движением отогнула мой полог. В тесную землянку вошел, точнее стремительно ворвался, человек, звеня тяжелыми доспехами и оглядывая мою берлогу мрачным взглядом. Видимо, мое обучение в Академии так и не завершилось должным образом — защитные и скрывающие начертательные чары еще только предстояли мне в наступившем учебном году.