Я сонно уставилась на стражника, подтянулась на руках и села, упершись спиной о земляную стену.
— И что вам нужно от меня? — спросила я, игнорируя сверкающий в полумраке меч, нацеленный мне в горло. Умереть вот так, прозаично, уже не казалось мне чем-то страшным.
— Выметайся отсюда, нищенка! Да поживее!
Я устало вздохнула и попыталась передать взглядом весь спектр своих эмоций.
— Я не могу, при всем желании. У меня не работают ноги. Единственное, на что я способна — это медленно натянуть сапоги и залезть вон в то кресло справа от вас. И так же неспешно, с трудом выкатиться на белый свет.
Стражник разразился долгой нецензурной тирадой. Он, пожалуй, упомянул почти все, что возможно — и тяжелую службу, и раннюю зиму, и наступающие войска противника, и всяких там голодранок, которые, скорее всего, являются вражескими шпионами, и дурака-начальника стражи, что заставляет их отряд ловить толпы разбойников и прочих уродов… Мужик что-то говорил почти все время, пока я складывала вещи и забиралась в кресло — а без магии это делать было трудно и долго. Жаловался на сложную жизнь и бранил все вокруг. Отчасти, я его понимала и даже сочувствовала. Но лишь отчасти.
Когда я была уже готова к дороге в неизвестном направлении, стражник вернулся к реальности и стал гневно отбирать у меня все, что хоть отдаленно напоминало оружие — и меч штормовых эльфов, и посох мага, и небольшой нож, которым я пользовалась в хозяйстве, и все колбочки и пузырьки. Я молчала.
Но когда, уже покинув свою землянку, стражник резким движением пнул мою ногу окованным железом сапогом… Мое кресло едва удержалось в вертикальном положении, а судя по силе удара — у меня точно перелом.
Я с трудом сохранила равновесие и подняла взгляд на стражника:
— И что ты творишь, ублюдок? Бить безоружного, парализованного человека? — мой голос, перешедший в рык, заставил стражников схватиться за оружие и напрячься.
— Проверял, вдруг ты брешешь про ноги! — буркнул он, криво усмехаясь — А за кости не боись, если вдруг копыто загноится — все равно терять не жалко!
В этот момент я почувствовала, как темная волна, тяжелая, словно полог из свинца, поднимается во мне. Я хотела крови, увидеть его страдания и боль, страшные муки, от которых он сорвет свой мерзкий голос. Я жаждала мести, и ничто на свете не могло меня остановить. Убить, разорвать на клочки, ободрать кусками кожу и бесконечно, как можно дольше слышать крики этой мрази.
Не знаю, каким чудовищным усилием воли мне удалось побороть в себе эту тьму. Я просто закрыла глаза и несколько раз вдохнула морозный воздух, а выдохнула в зимнее утро облачко пара.
— Ты сейчас же перебинтуешь мою ногу и попытаешься зафиксировать перелом, — произнесла я голосом, сравнимым с ледяной изморозью на щитах стражи — Ты, видимо, не осознал до конца. У меня редкий меч, дорогая одежда и не мало вещей, назначения которых ты не понял. Этих деталей достаточно, чтобы сделать вывод — я странник, да, но отнюдь не нищенка. Если ты поспрашиваешь в таверне, то узнаешь — я прибыла вчера вечером, но свободных комнат не оказалось. Мне ничего не оставалось, кроме как ночевать в лесу. Более того, ты решился ударить безоружного и немощного человека, к тому же женщину. Картина очень печальная, как ты думаешь?
— Ага, конечно, — гоготнул стражник, но все равно я заметила признаки неуверенности на его грубо очерченном лице — Да ты, может, это все украла!
— Ползком, что ли? — рассмеялась я. Но смех вышел злым и нервным — Посмотри на меч — это подарок штормовых эльфов. Не думаю, что можно что-то у них украсть и остаться в живых. И нигде в вашем королевстве такого меча не найдется.
Стражник кивнул одному из своих подчиненных и взял протянутый клинок. Он долго рассматривал вытравленные на клинке узоры, гравировку на ножнах и темные, блестящие камни. И вдруг, я отчетливо поняла — в его душу медленно, но неотвратимо закрадываются гадкие мысли, чернее обычного. Алчность. Я улавливала ход его размышлений, что отражался на грубом лице. Убить меня или же просто скинуть в канаву без кресла, забрать клинок и все ценное, что было. Но придется поделиться с другими — в этот момент он кинул красноречивый взгляд на одного из подчиненных, что украдкой разглядывал клинок. Сейчас война, никто не хватится странствующей калеки. Никто не прислушается к ее словам, даже если она доползет до замка. А если что-то и начнут вынюхивать, достаточно сказать, что я была шпионкой врага.