Император подготовился основательно, он верил, что Академия полна сил и может оказать достойное сопротивление. Он притащил в такую даль почти все свое войско. Если бы графства так не боялись за свои шкуры, они могли бы прямо сейчас захватить столицу врага. Но я была уверена — они сидят, дрожат и даже радуются, что пошли уничтожать не их.
Я вспоминала дороги, по которым успела пройтись, и их казалось так мало, что хотелось рыдать навзрыд. Я так и не побывала в Космической Империи, не почувствовала невесомости. Не прошлась по черным улицам Ватмаара навстречу странному зову, голосу Повелителя, что манил меня посетить его царство и проверить свой дух на прочность. Я не успела погулять по Залам Света, о которых рассказывал Атрас, в мире его матери, где всегда царит добро и справедливость. Сотни и тысячи мест, где никогда не стучало мое сердце… И целая жизнь с Натаниэлем, которой может и не быть. Я была полна решимости победить и выжить. Никогда и ничего я не хотела так яростно, всей душой и сознанием. Но смотрела на вещи объективно. Возможно, нам повезет. Возможно, повезет и защитникам Академии. Возможно, но не факт.
А потом я вспомнила, как лежала парализованная в башне, в графстве, как думала точно также и ждала последней битвы. И выжила. И победила. Эта мысль примирила меня и успокоила. Будет еще много таких ночей в ожидании войны. Еще будет.
Когда костры во вражеском лагере стали медленно гаснуть, мы зашевелились. Я сжала руку Эльки, заглянула ей в глаза и молча поцеловала в щеку. Она ответила быстрыми объятиями и легко спустилась вниз, в хвойный подлесок, который тут же скрыл ее хрупкую фигурку. С соседних деревьев спрыгнул Шин и Голди. Все одеты в черные одежды, закрывающие лицо и тело, все в легких кожаных доспехах и с заговоренным оружием.
Элька взмахнула рукой, и все трое растворились, пропали и слились с окружающей природой. Не затрещала ни одна веточка, не задрожала ни одна иголка.
Оставшиеся снова погрузились в тревожное ожидание, сидя на самом краю люлек, готовые в любой момент прийти на помощь или обратиться в бегство. Время тянулось мучительно долго, словно став патокой, а мы как мухи замирали, тонули в минутах и секундах.
Вскоре раздались крики неподалеку от самой большой палатки, началась суета. Все проснулись, забегали, ярко загорелись костры и факелы, а мы, подобравшись, до боли в глазах вглядываясь в темную даль. Наконец, у дальней кромки леса появился белый огонь и пропал так быстро, что я почти не поверила своим глазам.
— Уходим, — скомандовал Атрас и спрыгнул в ельник. Значит, не показалось.
Я последовала его примеру. Мы быстро отступали обратно к утесу Академии, пригибаясь к подлеску, оставляя за спиной вражеские палатки и суету. Перевести дух удалось лишь в приятной прохладе потайного лаза. Мы оставили небольшую щелочку в каменной двери, в которую проникал рассеянный лунный свет. И снова стали ждать, час за часом, пока уже кости не начали ныть от каменной сырости, а нервы — выходить из-под контроля. Близился новый рассвет, пятого дня.
Георг покрывал защитными рунами вход и окружающие скалы, стремясь управиться до восхода солнца. Его магия почти не светилась, ложась едва заметными узорами на камень, а затем и вовсе пропадала, словно впитываясь в них. Он все время молчал, сколько я его знала. Словно тень, а не настоящий человек. Когда он закончил колдовать и вернулся в коридор, я проговорила:
— Я не знаю твоей истории, расскажи нам.
Мне казалось, что если мы не отвлечемся, то напряжение в ожидании будет все расти до невыносимых пределов. Георг молча пожал плечами, затем сел на каменный пол и достал флягу с водой.
— Мой отец служил одному богатому аристократу всю свою жизнь, как и мой дед, и прадед. Они дегустировали еду на предмет ядов. Семь лет назад папа умер, испив вина своего господина, и эта должность перешла ко мне. Но аристократ считал, что я слишком юн для такой ответственности, поэтому нанял другого дегустатора, а меня отправил на кухню мыть посуду и взрослеть. Однажды я учуял странный запах в супе, о чем и поспешил сообщить новому служащему. Но он не поверил мне, думая, что просто хочу подменить его и занять хлебное местечко при дворе. Умерли оба к следующему утру — и дегустатор, и господин. Яд оказался медленно действующим и совершенно не ощутимым по симптомам. Меня обвинили в убийстве и кинули в тюрьму в ожидании решения короля. Но через неделю за мою свободу заплатил декан Фредерик, который гостил при дворе и наблюдал всю эту историю. Так я оказался здесь.
— Получается, тебя купил декан? — добродушно ухмыльнулся Мет, но Георг даже не улыбнулся в ответ, а лишь медленно кивнул.