Натаниэль присел на поваленный камень и отпил немного воды из своей фляги. Гроза медленно уходила прочь, уводя за собой армады туч и молний. Дождь и ветер стихали, но ночь все равно казалась темной и полной страшных тайн.
— Вот нас и попросили выяснить, что заставило этого диктатора начать странную войну против своего народа. Это руины одного из тех городов, что уничтожил правитель в войне за власть. Судя по слухам, на них в прошлом году стали появляться надписи, а точнее — одна, словно резьба, покрывающая все руины и обелиски. Наш выпускник так и не нашел тех, кто мог бы их высечь. Разве что призраки убитых жителей. Думаю, здесь какое-то послание нынешнему правителю.
Мы некоторое время еще пытались разгадать странную надпись, затем быстро перекусили и снова принялись расшифровывать тайное послание. У меня был переводчик, который позволял нашей семье общаться на любых языках, но, к сожалению, этот артефакт работал только с живыми людьми — носителями языка. А с письменами на мертвых наречиях он справиться не мог.
Мет стоял на страже, крепко сжав в руках двуручный меч, он стал молчалив и мрачен, видно ему пришелся не по нраву здешний правитель. Я его понимала. Академия старается придерживаться нейтралитета и не вмешиваться в дела властей любых миров и держав. И пока этот диктатор не стал нападать на дружественные государства и сметать все на своем пути, школа не предпримет активных действий. Да, честно сказать, и сил не хватит вести столько войн во всех мирах.
Цель Академии — воспитать новое поколение мудрых королей, великих магов и пророков, а не творить добро направо и налево. А вот выпускники уже вправе хоть освободительные войны на всю Вселенную организовать, если запала хватит, конечно.
Мне думалось, что Мет когда-нибудь так и сделает или хотя бы попытается.
В тишине шелестели страницы книг, Голди присоединился к Мету и тоже встал на страже, обходя оконные провалы и обследую темные углы. Он обошел какой-то валун, споткнулся и упал, выругавшись. Я глянула в его сторону, но судя по всему парень не ушибся. Он встал с грязного пола и задумчиво уставился в темноту. Затем осторожно подошел ближе и пнул, как мне показалось, пустоту. Затем резко отскочил в сторону, каким-то кошачьим прыжком, выхватывая на ходу лук и стрелы.
— Там что-то есть! Что-то невидимое! — выкрикнул он, натягивая тетиву.
Глава 11
— Не атаковать, — Натаниэль сделал шаг вперед и бросил пучок голубого света, совсем как Элька тогда в лесу. Но он высветил лишь обломки и совершенно пустой угол за валуном. Тогда эльф кивнул Мету. Парень выступил вперед, поводя из стороны в сторону своим мечом. В какой-то момент клинок за что-то зацепился, брызнула кровь, и тут же слетело заклятье невидимости с фигуры, скрючившейся за валуном.
Это был человек, весь в грязи и лохмотьях, он закусил до крови свою руку, чтобы не выдать себя криком. По черному лицу текли слезы, прочерчивая дорожки в пыли, а из рассеченной мечом щеки текла алая кровь. Я оторопела. Как мы могли не почувствовать, не заметить этого человека? Неужели он маг такой силы, что смог спрятаться ото всех, включая Натаниэля?
Я вгляделась пристальнее и поняла, что это еще ребенок, причем совершенно маленький, лет восемь, не больше. Лохмотья, большие сапоги с отрывающимися подошвами и какой-то плащ с чужого плеча сильно искажали его облик. Я подошла ближе и увидела, что он не просто худой, а явно едва не умирает от истощения. Рука, которую он закусил, напоминала запястье скелета, обтянутого кожей.
Он сидел, сжавшись в комок и крепко зажмурив глаза.
— Тише, мы не причиним тебе вреда, — ласково произнес Натаниэль, делая шаг вперед. — Позволь нам вылечить твои раны. Мы пришли с миром.
Ребенок опустил руку, на которой остались четкие отпечатки зубов, и открыл глаза. Они сверкнули ярким голубым льдом, ясным, словно освещенные солнцем.
— Лучше убейте меня, — проговорил он и опустил голову на руки. Затем как-то совершенно по-детски расплакался, стараясь заглушить рыдания старым плащом. У меня сжалось сердце от этого плача, отчаянного и горького. Все же дети так не плачут. Это скорбь тех, кто видел смерть, кто прошел через страшную боль, а не просто напуган и голоден.
Я кинулась к своим сумкам, нашла полотенце, воду и бинты, а Натаниэль достал лекарства. Он кивнул Голди, чтобы тот вытащил из своего рюкзака запасную одежду для этого мальчика. Конечно, мой однокурсник оказался куда выше и упитаннее по сравнению с этим дистрофичным ребенком, но все остальные члены группы были еще крупнее.