Мальчик продолжал плакать, пока его совместными усилиями освобождали от лохмотьев и обтирали мокрым полотенцем, смывая большую часть грязи. Честно сказать, я едва не рассталась со своим завтраком, увидев этого мальчику без грязи и одежды. Все его тело покрывали загноившиеся раны, какие-то рубцы и струпья. Натаниэль выглядел разгневанным, он быстро развел какой-то эликсир в воде и промыл все раны, затем обработал их мазями и заклинаниями. Какие-то ему удалось заживить сразу, другие же пришлось забинтовать и оставить уже до тех времен, когда удастся передать мальчика лекарям в стационарную больницу.
Мы закончили мыть и лечить паренька, помогли ему облачиться в чистые одежды и дали ему выпить наскоро приготовленный бульон. О более тяжелой пище пока речи не шло. Он немного успокоился и даже пытался улыбаться почерневшими зубками.
— Я видел, что вас интересовали надписи, зачем они вам?
— Мы исследователи, интересуемся всеми реликвиями и тайнами, — ответил Натаниэль, протягивая мальчишке вторую чашку бульона. — А ты от кого тут прячешься? И что с тобой случилось?
Мальчик снова сжался в комок и словно закрылся в своей раковине молчания. Я подошла ближе и улыбнулась, как мне показалось ободряюще.
— Не бойся, мы тебя в обиду не дадим. Мы вообще всех защищаем.
Паренек глянул на меня своими блестящими и яркими глазами и снова приложился к кружке. Он долгое время молчал. Я посмотрела в дверной проем и увидела, что небо стало светлеть, близился рассвет в этой унылой стране. Из темноты медленно проступали высокие шпили, обрушенные башни и десятки частично обвалившихся строений.
— Там, на стенах говорится о том, что Черный Император падет от руки потомка лиохов. И этот потомок объединит все народы под своим мудрым правлением, — очень тихо, едва слышно проговорил мальчик, не поднимая головы. — И вот теперь король ищет выживших лиохов. Это те, кто еще много лет назад не приняли его власти, те, кому принадлежали эти города, — парень ткнул пальцем в порушенную стену и высокие черные шпили.
Я не выдержала:
— Нет, вот я не могу понять! Какого черта, даже если есть такое пророчество, заявлять о нем на каждом углу⁈ Чтобы уж точно оно не исполнилось, а героя убили в колыбели? Серьезно, я не понимаю!
Натаниэль мимолетно улыбнулся.
— Людям нужна надежда, и они слишком сильно верят в мифы и пророчества. Иногда под знамена Легенды встает куда больше народа, чем под обычные штандарты. А иногда бывает и так, что сам факт озвучивания пророчества начинает менять и создавать историю, — Натаниэль махнул рукой. — Лично я с тобой согласен, такие вещи лучше не делать достоянием общественности. От этого только проблемы.
Для Академии это был больной вопрос. Стоило какой-нибудь местной бабке-гадалке сказать, что, мол, у этого ребенка великая судьба, как вокруг бедного младенца начинались интриги, войны, споры и разногласия. И начиная с пеленок от несчастного существа требовали великих дел, в то время как он едва еще учился ходить. Это тяжкое бремя, и многие из учеников носили на себе печать этих треклятых легенд и пророчеств. Либо о них самих, либо, как в случае с Атрасом, — сказаний о родителях и великих предках.
Мальчик немного успокоился и допил свой бульон.
— Послушай, мы сейчас уходим, очень далеко. Если тебе здесь плохо, мы можем забрать тебя с собой. Там тебя точно не найдут враги, кем бы они ни были, — предложила я, забирая пустую кружку.
— За мной гонятся, — тихо произнес мальчик. — Вам будет грозить опасность. Лучше идите без меня, вы и так сильно помогли.
— Кто гонится? Император?
Пацаненок кивнул. Я сложила два плюс два и получила четыре, что и не удивительно. Раны, похожие на пытки, погоня, старые руины лиохов, пророчество, король. Этот мальчик явно, как и многие другие, попал под молотки. И не важно, тот ли он потомок из надписи или король просто его таковым считает. В любом случае паренька убьют.
— Я сбежал из темниц, вот он и злится. Еще никто не выходил оттуда… живым, — мальчик шмыгнул носом, видимо, вспомнив кого-то из своих. — Будет меня искать. Он пока боится лично приходить на руины, но скоро поймет, где я прячусь. Уходите, он скоро вернется. Точнее, его люди.
— Голди, в дозор! — скомандовал Натаниэль и задумчиво потер подбородок. В его фиалковых глазах читались сомнения. Но я уже приняла для себя твердое решение защитить этого паренька. Вот только если учитель не согласится — я не знала, как это станет возможно сделать.