Ее мать, Октавия, еще боролась за внимание отца, поскольку пять лет назад родила очередного принца. Моя же, Туна, уже давно уехала в Крелонтен, устав и от короля, и от его вечных измен, и от своры бессмертных принцев и принцесс. Несмотря на эликсир долголетия, ей было уже почти триста лет. И честно сказать, я не думаю, что мама была счастлива провести три столетия, рожая отцу очередных детей и сражаясь за его внимание.
Я пыталась навестить ее сегодня, но мне сказали, что она молится в кристальном лабиринте и никого не желает видеть. Думаю, она помнила, какой сегодня день. Не столько же у нее детей, чтобы забывать их дни рождения. Да и запомнить легко — главный праздник Лидора, День Вардана.
Но, судя по всему, общаться она не желала. Дядя передал мне на словах ее поздравления и даже подарил чудесный браслет… и могу голову дать на отсечение, что дядя сам его сделал и зачаровал.
— Не зли отца, — повторила Синтия, прикрывая лицо изящным веером. — Он и так не в духе, все утро спорил с Рином, пока того не вызвали на войну. И заметь, это папочке еще не доложили, что ты в обед делала.
— А что я такого делала? — с яростью спросила я. Но Синтия только вздохнула и обняла меня.
— На меня рычать не надо. Я тебя люблю. Я тебе принесла лучшее вино Бироса. Как знала, что тебе потребуется.
— Бутылки будет маловато, — смягчаясь, заметила я и обняла сестру в ответ.
— А кто сказал, что я приперла только одну бутылку⁈ — фыркнула Синтия, ехидно улыбаясь.
Несмотря на очередные устраиваемые отцом показы меня разным коронованным особам, вечер определенно налаживался. Мы потанцевали с Донатом, выпили пару бутылок вина с Синтией, обсуждая ее недавнее путешествие по государственным делам, поспорили с Марком на тему магических оберегов. Все шло отлично, пока я случайно не услышала разговор Адриана и Вениана.
— Отлично, просто прекрасно! — вкрадчиво вещал Адри, прикладываясь к своему бокалу. Он был трезв, зол и ехиден, а Вениан с синяком на лице после сегодняшней битвы, только устало кивал. — Он еще и командовать начал, чертов герой!
— Рин — генерал, имеет право, — флегматично отозвался Вениан, выбирая на столе закуски.
— Хорош главнокомандующий — увел почти всех дозорных пегасов на пафосный воздушный парад. Так что портальная стена осталась без должной защиты. Выпендриваться дорого стоит.
Я помрачнела и подошла ближе, смеряя взглядом черноволосого брата.
— Каждый год король требует парад, каждый год в этот день небо над стеной охраняет урезанный патруль, — холодно произнесла я, встречая пронзительный голубой взгляд брата. — Не неси чушь. Ты бы не стал такое говорить, будь Рин сейчас в зале.
Адриан устало вздохнул и посмотрел на меня, как на идиотку.
— Как хорошо, что у наследного принца есть такая маленькая злобная охрана, — ехидно улыбнулся он, отпивая вино из серебряного кубка. Глянул на мой меч, что висел на поясе. — И даже вооружена зубочисткой. Королевство может спать спокойно! Ты главное, не забывай снимать доспехи посреди боя. Это произведет деморализующий эффект на противника. Пока он будет ржать, у тебя будет возможность затыкать врага этой булавкой.
Я нехорошо оскалилась, ощущая, как во мне поднимается сокрушительная волна злобы.
— В самом деле, Адри? Может повторишь? — проговорила я, доставая меч из ножен. Толпа вокруг нас немедленно расступилась, давая нам место для дуэли. Отец сидел на троне и скучающе на нас смотрел — в последнее время наши драки с Адри стали обычным явлением.
Вокруг продолжала играть музыка. Люди иногда поглядывали на нас, но в большинстве своем продолжали пить, танцевать и праздновать День Вардана.
— Боже мой, сестренка! Кажется у тебя плохой слух. Надо срочно показаться врачу! — лениво произнес Адриан и допил вино из кубка. Затем медленно поставил его на стол и широко улыбнулся. — Тебе все время приходится повторять оскорбления, а я так люблю оригинальность.
Он знал, как сильна моя ненависть и наслаждался этим. И каждый раз он с Венианом придумывал новый способ вывести меня из равновесия. Обычно, если присутствовали Ника или Ринек, то драки удавалось избежать, а мне самой не хватало ни таланта, ни дипломатии, чтобы свести на нет оскорбления брата или же просто метко ответить на его колкость. Он знал, на что давить и как меня достать.
Наши мечи блеснули при свете свечей и со звоном скрестились. Я нанесла удар по его правой ноге, он отбил и попытался добраться до моей шеи, но я парировала. Раненная днем рука немного ныла, но я игнорировала боль.
— Так рождаются традиции! — шепнул кто-то в толпе рядом с нами. Раздался тихий смех.