Я на миг нахмурилась. Все это дело пахло так же дурно, как и этот корень. Но с другой стороны, готовить опасные зелья из него — лишнее. Ведь можно добавить его в малых дозах в снотворное зелье, что поможет крепко уснуть, забыв на время о своих проблемах. Успокаивающие эликсиры и снимающие больтоже хорошо сочетаются с таким корешком.
— Спасибо, клятвенно заверяю, что не стану готовить из него ни одного запрещенного зелья, — серьезно пообещала я, пряча сверток в темный и сырой тайник под полом.
— Да мне, вот какая ерунда, как раз и нужен такой настойчик, — проскрежетал стражник. Я снова помрачнела. Еще в первые дни меня одолевали заказчики, желающие получить редкие яды и прочие пакостные эликсиры. И стражник отлично знал мою позицию в отношении к таким заданиям.
Стражник помялся, словно не желая выдавать важную информацию. Я поманила его наверх, усадила в кресло и налила чаю, добавив каплю настойки по рецепту, позаимствованному у декана Роберта. Начальник снял плащ и немного ослабил крепление доспехов, попивая горячий напиток.
— Ты ни с кем не дружишь в городе, хорошо, — проговорил стражник. Я изогнула бровь, выражая свое недоумение. — Ты никому ничего не скажешь. Но смотри! Проболтаешься — я тебя убью, клянусь!
— Я в принципе не склонна к сплетням. И более чем умею хранить тайны.
— Это я знаю, точно, да, — пробормотал стражник, затем указал рукой на мою шею. — Я знаю, кто ты. Не боись, никто больше не шарит в этом. Мы всех проверяем. И тут ты нарисовалась, да еще и не шарлатанка. Вот и решили проверить, кто ты.
Он снова замолчал, а я не удержалась и спрятала под одежду свое последнее драгоценное украшение — семейную реликвию. Я никогда не снимала кулон, но, видимо, он достаточно часто оказывался поверх одежды, чтобы знающие люди успели заметить этот знакомый герб и девиз на лидорианском.
— Я тут… ну… у меня была жена… — пробурчал стражник. — Так вот, она того… смоталась с каким-то моряком… Я их так и не нашел, смылись, ублюдки. Да и начальник говорит: «Забудь свою шалаву, у тебя работы выше крыши. Новую девку найдешь». А я все никак не могу ее забыть. В груди что-то болит, не сплю по ночам… Свари мне зельице, а?
Я потерла уставшие глаза, пытаясь собраться с мыслями.
— Хорошо, это возможно. Но есть некоторые условия. Первое: мне нужен ее волос или какая-то очень личная вещь, чтобы настроить эликсир. Иначе ты вообще лишишься всей памяти и будешь заново учиться говорить, — а про себя я добавила: «Что не повредит. Может, со второй попытки научишься нормально формулировать свои мысли». — И второе: выпьешь при мне, чтобы я была уверена — ты просил для себя. И заодно буду рядом, проконтролирую действие. Хорошо?
Стражник посидел некоторое время, уставившись в кружку и отчаянно скрипя мозгами. Затем кивнул, пообещав вернуться завтра после смены.
Примерно так и протекали мои будни: я то варила зелья, то искала ингредиенты, то торговалась с поставщиками. Ходила на ярмарку за продуктами, одеждой и бытовыми мелочами.
Перед тем, как осесть в этом городке, Хермете, я побывала во многих мирах Золотой цепи. Почему я выбрала именно этот довольно шумный и грязный городок, а не прекрасные серебряные шпили культурных столиц и густо заселенные крепости военных держав? Эта портовая дыра была мне знакома и понятна, я точно знала, как мне тут выжить и устроиться. Я спокойно ходила по ночным улицам, зная, что могу просто дать посохом в зубы любому обидчику и меня не кинут за решетку, потому что это чей-то там сынок или просто так не принято в цивилизованных городах. Я частенько участвовала в пьяных драках в местных кабаках, меня даже вызывали на дуэли, приглашали на свидания и пытались отравить.
Все это было так знакомо и обыденно, словно я снова жила в Лидоре среди своих братьев и сестер. Здесь не надо было никому кланяться, меня не обременяли ненужные обычаи и не сковывали нормы поведения. Я могла смотреть в глаза любому чиновнику и принцу, ходить в той одежде, в какой захочу, говорить так, как пожелаю. Это давало ощущение свободы, ничем не ограниченной, кроме моих собственных принципов.
Иногда, когда даже суета торговли не давала мне желанного отдыха от мыслей и чувств, я закрывала лавку чуть раньше и отправлялась на скалы, что окружали город. Брала с собой бутылку настойки и курильницу с успокаивающими травами, забиралась в свое излюбленное место и смотрела на море. Густое и темное, как голубое вино, оно накатывало на огромные скалы и разбивалось белой пеной, казавшейся розовой из-за красных закатных лучей. Десятки огоньков мерцали над водой, отмечая расположение кораблей, ожидающих на внешнем рейде своей очереди зайти в порт на разгрузку. Мигал, словно огромный светящийся глаз, маяк на вершине горы, где огромную жаровню, пышущую белым химическим огнем, отражала целая система зеркал.