Я очнулась глубокой ночью, и сам факт пробуждения уже был хорошей новостью. На этом приятные сюрпризы закончились. Буря продолжала бушевать, и моя площадка полностью покрылась снегом. Мне пришлось даже немного разгрести вокруг, чтобы иметь возможность оглядеться. Но тьма казалась непроницаемой — обычно во время снега облачное небо словно светится изнутри, но на этот раз вокруг себя я не видела ровным счетом ничего.
Руки, ноги, лицо, да и почти все части тела занемели, а некоторые и явно обморозились. Одежда местами промокла, а кое-где и замерзла.
Другой неприятной новостью оказались звуки — мир наполнился завыванием ветра, шепчущим и постанывающим.
Мир больше не был нем.
Мне потребовалось несколько минут, чтобы понять — это не только ветер. Это голоса, зловещие и совершенно нечеловеческие. Они раздавались впереди, там где обрыв, вверху и внизу, лишь камень за моей спиной хранил молчание. Я поняла, что вжимаюсь в скалу и силюсь закопаться поглубже в снег. Льдинки и ветер били меня по лицу, и скорее всего уже очень долго — я не чувствовала щек и подбородка. Замершие ноги онемели, равно как и пальцы на руках.
Что-то ледяное коснулось моего носа, на долю секунды и тут же ощущение прикосновения пропало, словно галлюцинация. Я сжала зубы крепче и сдержала крик. Голоса вокруг что-то шептали, едва различимо, если не вслушиваться, можно даже подумать, что это лишь ветер завывает в скалах. Но я уже научилась различать эти странные звуки. Они не говорили понятным языком, не шептали словами, но все же казалось — их речь имеет смысл и лучше его никому не постигать.
Я не видела даже руку поднесенную к лицу, и это ощущение — слепоты и беспомощности — заставляло прикрывать лицо и вжиматься в скалу. Как жаль, что я не владела беспредметной магией земли и не могла создать себе даже крохотную пещерку, маленькое углубление в скале. Налетел сильный порыв ветра, который едва не скинул меня с каменного насеста. К тому же он снес весь снег, что укутывал меня. Голоса зашептались яростнее, наверное, учуяв меня.
В какой-то момент, может быть, после очередной призрачной фразы, долетевшей до моего слуха, или же нового неуловимого прикосновения, я выкинула вперед руку и разожгла огонь. Свет выхватил мои ноги, припорошенные снегом, острые грани камней и… ничего больше. Но голоса усилились, откуда-то из-за пределов освещенного круга. Их уже нельзя было списать на завывания ветра.
Я скинула со скального уступа оставшийся снег и стала шарить руками в поисках острого предмета в кромешной темноте. Мне попался камень, которым я начала очерчивать вокруг себя круг, а затем и царапать символы по его окружности. Затем я снова зажгла огонь и пустила его по кругу, читая по памяти первое огненное заклинание, что пришло мне в голову. К сожалению, я помнила лишь отопительное заклятье, которым пользовались в Академии. Я добавила ему немного яркости, и вокруг заискрились оранжевым светом корявые символы, а по кругу текло, словно вода, яркое пламя. Воздух резко стал теплым, но света все равно не хватало, чтобы увидеть владельцев голосов. Нельзя сказать, что мне этого очень хотелось, но неведение страшило больше.
Я судорожно вспоминала хоть что-нибудь, что могло мне помочь, но без посоха, без его могучего синего кристалла, известных видов магии в моем распоряжении почти не оставалось. Откашлявшись, я завела магическую песнь, и мой голос словно камень, ухнул и пропал в темной бездне. Ни эха, ни отклика, лишь глухой звук.
Я крикнула несколько магических фраз во всю силу легких, и откуда-то сверху на мой вопль откликнулись другие завывающие голоса. Круг набирал силу, а пламя разгоралось все сильнее, облизывая мои ноги и руки, но не причиняя вреда. Я закрыла глаза, сосредоточилась и запела вновь. На этот раз я слышала хотя бы небольшое эхо от окружающих меня скал.
Самое страшное, что мне не удавалось впасть в транс, даже в черный. Каждое мгновение я находилась в сознании и отчетливо слышала любой шепоток во тьме, каждое завывание. Над очередным шагом и словом приходилось думать, и все это вместе уменьшало эффективность моей и без того посредственной магии. Я всего лишь ученик второго курса, я почти ничего не знаю. А без транса шансы вспомнить хотя бы известное уменьшались в разы.