Отвлекали ноющие ноги, которые едва начали отогреваться и отзывались на тепло огня острыми иголками боли. Натруженная спина и дрожащие руки едва выдерживали напряжение, которое требовалось для магии. Вдох и выдох отдавался в ушибленных ребрах, но я продолжала дышать ровно и медленно, постепенно раздувая пламя вокруг.
Что-то выскочило в освещенный сектор, мелькнуло черным и снова пропало, вернувшись в темноту. Я вновь запела, на этот раз, как ни странно, мне пришла в голову существующая в реальности песня, а не магически-вокальный экспромт. Это была одна из жреческих арий, которые мне нравилось слушать в детстве, в Крелонтене, на праздниках. Служители культа пели всю ночь напролет, восхваляя свет, они зажигали огни на всех окрестных вершинах, и сотни теплых оранжевых светляков превращали обыденный пейзаж в веселый карнавал.
Я выучила эту песнь со слуха и даже могла четко скопировать все интонации жрецов. Огонь вокруг стал гореть равномерно и спокойно, не реагируя на порывы ветра. А я выводила куплет за куплетом, и старые, знакомые с детства слова вдруг обретали новый глубокий смысл. Ночное бдение перед лицом тьмы, свет в пустоте и последние искры воли против самого страшного врага в истории.
Минута за минутой, час за часом я сидела в огне и пела, каждую секунду находясь в сознании и так и не войдя в транс. Тьма и бездна смотрели на меня тысячей невидимых глаз, но с каждым часом все реже отвечали на слова песни своими шипящими голосами. Под конец они и вовсе замолчали, то ли прислушиваясь, то ли просто оставив меня в покое. Снег кружился и таял в круге огня, а ветер словно боялся потревожить и облетал стороной уступ.
Время шло в тишине, отчего я стала слишком хорошо слышать свои мысли. И как я ни отгоняла страх и безысходность, они подбирались вновь и вновь, принося отчаяние и боль.
Натаниэль будет уничтожен и раздавлен. Он будет метаться в поисках меня, но никто не знает, где я. Неопределенность сведет его в могилу. А может, и того хуже. Он станет тем, кем всегда боялся — безумным демоном, одержимым жаждой крови и всепоглощающей яростью. Ему просто не останется мотивов, смысла держаться за нормальность. Моя смерть уничтожит его.
Я закашлялась, на миг потеряв мотив, но страх заставил в ту же секунду запеть снова, поддерживая мерцающее пламя. Усилием воли, мысли о Натаниэле удалось отогнать. Я старалась думать о другом.
Глава 30
Думать о бале, которым завершился учебный год. Меня посетило откровение, чем же был так рассержен Фредерик. Я — по всем характеристикам его ученик. Не просто один из студентов Академии, а его личный, талантливый воспитанник. Он ждал меня, такого мага, как я, долгие годы. А наше первое знакомство началось с восхваления Натаниэля, как архимага. С порога я вызвала в своем декане ревность, особую, не чувственную, но не менее сильную — ревность Воспитателя.
Я не восторгалась своим наставником, не заглядывала ему в глаза, я даже осмелилась поставить талант жениха выше, чем его умения. Все осталось на своих местах. Ничто не отменило моего дара к магии, но связи, что обязана возникать между учеником и преподавателем, у нас не появилось. Мы так и не поняли друг друга, не прониклись доверием и уважением. Интересно, это уже отразилось на учебном процессе? Скольких советов мне никогда не даст декан просто потому, что между нами нет взаимопонимания?
А еще, подумалось мне, Фредерик боится. Страшится, что моя любовь к проклятому эльфу, темные таланты и наклонности, — все это вместе взятое возьмет верх над внутренним светом и подтолкнет меня к неправильному выбору.
А потом пришло воспоминание о Повелителе Ватмаара. Он будет ждать меня, когда не останется сил, чтобы жить. Сохрани меня, Вардан!
Я устало прикрыла глаза, пока мысленным взором охватывала свою жизнь. Она оказалась на редкость неудачной. С семьей у нас сформировались сложные отношения. И что куда хуже — я уже не могла доверять своим родственникам. Если бы рядом со мной были Звездные, те, кого я знаю всего два года, они никогда не дали бы отцу отослать меня из города. Будь они моими братьями — тронный зал содрогнулся бы от возмущения.
Натаниэль балансирует на грани, и в любой момент он может пересечь черту, что уничтожит не только наши отношения, но и нас самих. С обучением все тоже сложилось пренеприятно. Тогда что мне осталось? За что бороться в жизни?
Я устало вздохнула и замолчала, уставившись в наступающую тьму через всполохи магического огня. На меня наступал страх — не шепчущих, не темноты, а истины: моя жизнь — пустой звук, жалкое мгновение, огонек которого вот-вот угаснет. И у большинства вокруг останется горький привкус на губах, противоречивые чувства от моей гибели.