СТОП!!! Эй, свена, это уже не смешно! Я — спятила, но не до такой же степени!
«Правда? Солнышко, а ты, оказывается, дура! Думаешь, он хоть немного любит тебя? Или тебе кажется, что он действительно заботится о тебе? Маленькая наивная девочка! Знаешь, почему ты видишь его таким, когда я воздействую на твой мозг? Потому, девочка, что он такой же точно, как тот, что каждую ночь снится тебе в кошмарах! Думаешь, я не знаю?..»
Глава 5
Ну что Вы так убиваетесь? Вы же так не убьётесь…
Я застыла, вслушивалась в голос нечисти. Сан остановился рядом и, кажется, о чём-то у меня спросил — но я не разобрала ни слова, вслушиваясь в шепотки, раздающиеся в голове. Мне десять лет, мне холодно, капает вода…
— Да пошла ты!! — заорала я в полный голос, отскакивая в сторону. Я забила хвостом, как выброшенная на сушу рыба, чувствуя, как снова окунаюсь в один из своих кошмаров. Хватит, не надо, не надо…
Лассан
Мы снова шли по бесконечным каменным коридорам. Я усилил защиту, особенно вокруг Хан — нельзя позволить ей снова сцепиться со свеной. К тому же, я поставил защиту и против магии — неизвестно ведь, что мне там ещё привидится!
Мы шли довольно долго, и я неожиданно понял, что взгляд мой постоянно соскальзывает на Хан.
«Она — лживая тварь, мальчик. Она тебя предаст. Она так похожа на твою мать… Присмотрись!»
Лицо девушки начало преображаться, и я увидел знакомые глаза, серые, как и мои. Ну уж нет! Магией я резко притянул мою девочку к себе, ощутив привычное тепло. Наваждение отступило, и я незаметно улыбнулся, вдыхая её запах. Чушь! Она — моя, и она ни на кого не похожа. Подавишься, свена!
Видения отступили, но не успел я вздохнуть с облегчением, как Хан застыла, глядя куда-то с диким выражением в глазах. Девушка отскочила от меня и вдруг начала биться, словно пытаясь откуда-то вырваться:
— Хватит!! Не надо, не надо!!!
Голос её стал каким-то очень детским, а из глаз хлынули слезы. Боги…
Я кинулся к ней, но она попятилась:
— Не трогай меня!
— Хан…
— Не надо!!!
Она пятилась, а я с ужасом смотрел в нереально расширенные зрачки на по-детски наивном личике, на дрожащие губы…
— Не надо… Здесь холодно, мне страшно… Кто-то, помогите!!!
Я швырнул в неё сгусток магии, который надёжно спеленал хрупкое тело, и подскочил в два шага. Она плакала и смотрела на меня бессмысленными глазами.
— Кто ты? — шепнула она, — Ты — не он…
— Я — Сан, я твой друг.
— Я Хан, у меня нет друзей. Мне здесь холодно, забери меня, ладно?
— Хорошо… Идём?
— Я не могу, — она снова заплакала, — У меня очень ноги болят…
Да что эта бесова свена с ней сделала?!
— Ничего особенного, просто вернула. — промурлыкала нечисть, появившись в паре шагов от меня, — Видишь ли, она немного слабее, чем ты — просто больше пережила. С ней интересней! Смотри, какой она была шесть лет назад! Мило, правда? И знаешь, мальчик…
Я рыкнул и швырнул в неё заклятьем уничтожения, но она только дёрнулась, хмыкнула и продолжила:
— Знаешь, мальчик, с ней поступили так же, как ты с теми Жрицами. Помнишь их? Их тоже кто-то мог бы любить… Если б не ты! И ты, мальчик, за это заплатишь. Вернее, ОНА заплатит за тебя…
— Тварь, — неожиданно раздался звонкий голос, эхом отразившийся от каменных стен, — Пошла вон!!!
Я изумлённо моргнул, увидев, что молоденький Жрец в боевой трансформации встал между мною и свеной.
— Отойди! — хоть в этом мы с нечистью были единодушны. Мальчик только качнул головой:
— Довольно уже этих игр! Тебе не кажется, что вы с сестрёнкой зарываетесь?! — пропел мальчик, — Она — одна из нас!
— Ты б не влезал, молокосос, — прошипела свена, — Я знаю, что делаю! А вот тебе, мальчишка, своё место ещё нужно узнать, а не перечить служительнице нашей Госпожи!
— Мы — Жрецы! Мы не обязаны играть в чужие игры!
— Жизнь — игра, мальчик! И вообще, эта хвостатая — нарвалась! Пусть получает, что заслужила! И потом, повторяю для глухих: я знаю, что делаю! А ещё раз пасть распахнёшь — твоей магичке до утра не дожить!
Я стоял, прищурившись, и начинал кое-что понимать. Ах, вот как?!
Стремительный поворот — и я стою, прижав кинжал к горлу кашляющей девушки. Мерзость? О, да! Но как с Жрецами по-иному?
— Итак, мальчик, — пропел я, глядя в ненавидящие змеиные глаза на детском лице, — А теперь ты рассказываешь всё, как есть.