Лаас
«Идиот, — раздался в голове голос свены, — Допрыгался? Ты пускаешь магу в зад плоды моей работы! Выкручивайся теперь, как знаешь!»
Я замер. Запоздало пришла умная мысль: какого ладана я вмешивался в дела Госпожи?
— Говори, — прошипел сероглазый маг, прижимая кинжал к беззащитному голу Лан. И что теперь?
«А теперь, идиот, повторяй за мной…»
Лассан
Кажется, паренёк на что-то решился и начал говорить:
— Сан, прости, — его голос был тих, — Но нам поступил приказ: завлечь тебя в подземелья Школы, и удерживать там, как можно дольше. Ханнарра не знала об этом, и принесла тебе Клятву. Потому эта тварь переключилась на Хан, посчитав её твоей сообщницей.
Я нахмурился и оглянулся на дрожащую девушку. Боги… Это всё — МОЯ вина…
— А кто — Госпожа?
— Киннирра. Она хотела свести тебя с ума, чтоб отомстить таким образом Императору. Сам знаешь, он хотел её убить…
— Маразм! Она начала первая! — напомнил я.
— Скажи это беременной женщине, которую хотел убить отец её ребёнка!
Я помимо воли вздрогнул. Да уж, дядя, конечно, молодец! Он должен был связать её и, в крайнем случае, дождаться, пока она родит, коль ему так её смерти хотелось! Но, в общем-то, убить мать своего ребёнка — мерзкий поступок. Лучше наложницей сделать…
Печально хмыкнув, я убрал кинжал, влив в малышку немного сил. Вот как, значит… Хан защитила меня, и свои же на неё ополчились!
Повернулся к своей Жрице, присел около неё и нежно погладил холодную щеку. Ничего, девочка моя. Мы выберемся отсюда!
Она вздрогнула, ощутив моё прикосновение. Ну, хватит!!!
Я подхватил её, прижал к себе и полностью открыл силовые каналы, настроив магию на целительство и восстановление. Давай, девочка моя! Вернись!!!
Мой ментальный зов распространился по пещере, и, кажется, сумел-таки затронуть измученный мозг Хан. Она дёрнулась, и лицо её неуловимо изменилось, вновь приобретая привычные мне черты.
Лаас
Слава богам! Он поверил!
«А то! Годы упорных тренировок! Мы, дочки Ночи, вообще врать умеем!»
Я кинулся к Ланине и обнял. Во что я её втравил! Но… С тех пор, как она, маг, спасла меня, Жреца, мне нет никого дороже. Когда она заболела, я полностью отдал себя во власть бога, чтоб он признал над ней своё покровительство.
Я не мог отказать своему богу, равно как и Госпоже, иначе не ввязался б в эту авантюру…
«Сколько пафоса! Как бы там ни было, теперь, мальчик, ты слушаешься только меня. Надеюсь, ты не посмеешь более перечить старшим. Мы — дети Ночи, мы ничего не делаем зря!»
Ханнарра
Мне очень холодно — окно в комнате открыто, и ветер пробирается во все щели, принося в комнату горьковатый запах гари. Я опускаю глаза — и вижу, что руки у меня очень маленькие, и пальчики детские. Мне становится очень страшно, и я слышу шаги, а потом вижу тёмную тень на фоне светлого квадрата двери. Я чувствую — он улыбается, и в душе возникает надежда, что, может быть, он добрый, возможно, он меня не тронет…
Шаг — и он оказывается рядом со мной, а тонкие пальцы приподнимают мой подбородок.
— Не очень, — насмешливый голос, — Но на ночь — сгодится!
Страх снова сковал меня, и я задрожала. Мне девять лет, и я не понимаю, что происходит. Просто мне так неприятны его прикосновения…
— Не надо, не надо…
Пытаюсь вырваться. Укусила.
Удар. Во рту кровь. Больно!
— Пожалуйста, не надо!…
Больно… как больно…
И вдруг — всё прошло, и я ощутила, что кому-то нужна, что кто-то меня зовёт…
И я рванулась за этим знакомым испуганным голосом! Мерзкая комната поплыла перед глазами, боль начала понемногу отступать, и я увидела красивого сероглазого парня. От него исходило тепло и забота, и я невольно разомлела в его руках. Он что-то нашёптывал мне на ухо. Некоторое время я просто слушала звучание его голоса, но потом начала разбирать слова:
— Маленькая моя, тебя зовут Хан, помнишь? Ты у меня очень, очень красивая. Больше никто и пальцем тебя не тронет, девочка моя. Не бойся, хорошо? Прости меня…
Я изумлённо моргнула:
— За что?
— Хан, ты помнишь, кто я?
Я вздохнула и прикрыла глаза. Память возвращалась неохотно, но минуту спустя я всё же кое-как собрала картинку воедино…
Дёрнуться, как от удара. Отшатнуться. Боги!!! Он же видел меня — такой!
Я посмотрела на мага и прошипела:
— Ненавижу!
Голос мой эхом загулял по коридору. В серых глазах дрогнули боль и жалость, что окончательно меня взбесило. Говорят, ещё Кошка говорила: «Не жалейте сильных, ибо для них нет ничего унизительней».