— Не умрёшь! Уж поверь мне. Как сказала наша общая знакомая, «такое не тонет»!
— Обо мне?
— И о тебе в том числе.
— Когда?
— Да лет, почитай, семьсот назад…
— Издеваешься?! Меня тогда и в проекте не было!
— Сит, ты ведь не дурак, правда? Как переводится Ситтирр, скажи-ка? С языка демонов?
Я замер, обратившись к памяти предков. Ситтирр… Темнейший?
— Отлично, парень. А Дэрр с драконьего?
Я застыл. Да нет, не может быть этого…
— Темнейший… — прошептали мои непослушные губы.
В комнате вспыхнули свечи, отражаясь в моих глазах.
— Когда же ты, наконец, поймёшь, мальчик, — насмешливая улыбка, сгущающаяся вокруг тьма, — Что говоришь с самим собой…
Свечи потухли. Стало темно. И я видел только своё отражение с синим блеском в глазах, а в голове металось одно-единственное воспоминание: гибкая девушка, совершенно обнаженная, пляшущая на фоне пламени…
И слова из какой-то дикой, непонятно песни:
Мы танцем безумным и ад отопрем,
Мы — тёмные, милый… И мы — не умрём…
Я вздрогнул и стиснул виски. Всё исчезло, но гибкая фигурка осталась, извиваясь в огне камина, и всё больше приобретая знакомые черты.
Я умру месяц спустя. Может, и к лучшему… Поскольку все Правящие давно сошли с ума. И я — не исключение.
Хан
Я сидела, свернувшись клубочком, и таращила глаза на Али. Женщина, напевая что-то себе под нос, готовила какую-то потрясающе пахнущую ерунду.
— Ханни, деточка, — подала она голос, — Тебе солёное или не очень?
Я икнула.
— Ханни, ч тобой всё хорошо?
Облизала пересохшие губы:
— Да… Отлично… Мне всё равно…
— Ладно, на свой вкус! Милая, а сколько тебе лет? — резко сменила женщина тему.
— Пятнадцать, — от неожиданности я ответила честно. Женщина охнула:
— Сама дитё ещё!.. А где твои родители?
— Не знаю, — получилось резко. Я начала уже вставать, чтоб уйти, но замерла, услышав: — Да, вы с Саном друг друга нашли.
Я моргнула и замерла:
— Почему…
— А ты слышала о его матери и сестре?..
— Расскажите! — ну, пожалуйста, помоги мне его понять…
Она усмехнулась:
— Слушай!..
— Да уж, — пробормотала я, — Дрянь его мать! У неё ведь всё было, какая разница…
— Ну, не скажи. Не было любимого рядом… У каждого свои приоритеты.
— Ха! Любовь! Её не существует!
— Может так, а может и нет… Я тоже в своё время избавилась от ребёнка. Потому, что так захотел муж. Но что-то пошло не так, и я потеряла способность иметь детей…
— Жалеете?
— Да. Но у меня есть ребёнок! Сан. А теперь ещё и ты. А скоро и третий будет. И это здорово! Хуже тем, у кого совсем никого…
Я глянула на неё, что-то в душе дрогнула, и у меня вырвалось:
— Я тоже когда-то убила ребёнка…
Дальше я прикусила язык, но женщина промолчала. После уточнила:
— А сколько тебе было?
И тут меня прорвало. Слова посыпались из меня, как горох:
— Когда мне было девять, я попала в рабство к одному магу… Меня продала женщина, которая меня приютила. Оказалось, что она не добрая, а приютила меня ради выгоды… Мой новый хозяин меня насиловал, бил, а я ничего не могла сделать… он дарил меня друзьям, и даже подругам… а потом я забеременела. Мне было тринадцать. А подруги-рабыни нашептали, что хозяин убивает тех… Короче… Я от него избавилась. А на следующий вечер во мне проснулась сила Жрицы… И я выкупалась в крови хозяина… С ног до головы. И больше мне не снились сны…
Я замолчала и опустила голову. И вздрогнула, ощутив на плечах руки женщины:
— Девочка моя… Ты не виновата. Ни в чём.
Я только покачала головой:
— Я была слабой. Я позволила ему так с собой поступать…
— Ты была ребёнком…
— Нет. Слабачкой. И презираю себя за это!!!!!
Али хмыкнула, покачала головой и поставила передо мной тарелку.
— Вот, попробуй! Я готовила специально для тебя! Скажи, вкусно пахнет?
— Да, божественно…
— Вот-вот!
Алинисса, Целительница, ментальный маг, Шептунья
— Сан, девочке нужна помощь, и серьёзная. Её изуродовали, как только хотели.
— Ты сможешь?..
— Я прослежу и сделаю все, что в моих силах, но, мальчик мой, ей нужен уход, забота — и она должна тебе рассказать. Всё. Сама.
— Али…
— Да?
— Узнай мне имя мага.
— Он мёртв…
— Всё равно. Узнай. А насчёт Ханни… Что посоветуешь?
— Сан, она — заблудившийся ребёнок. Нужен уход, забота, понимание. И доверие. Она не хочет рожать, поскольку думает, что тогда будет слабой и снова станет объектом для насилия.