На грани мутнеющего от боли сознания я услышал:
— Хорошо со мной, любимый? Не отпустишь — будет ещё лучше!
Очередной приступ боли отправил меня в беспамятство.
Я очнулся в кресле, возле абсолютно пустого, холодного камина, и нервно сглотнул. Ну, Жрица, ну и сон! Нашла, чем пугать!
Внезапно у меня дико заболели губы. Я нахмурился, встал, чтоб подойти к зеркалу, и замер, глядя на пепел, витающий в комнате.
Мебель, картины, ковёр — всё исчезло. Осталось зеркало. И там я увидел, что на моих губах остался ожог в форме женских губ…
Глава 15
Любовь — это торжество воображения над интеллектом.
Тан
Ох, мать моя псих, как мне паршиво! Я что, на леднике лежу?!
Я со стоном перекатилась на спину и попыталась разобраться в происходящем. К сожалению, ледяные конечности абсолютно потеряли чувствительность, а в глазах было мутно. Ох, вспомнить бы ещё, где я…
Я попыталась пошевелиться, но особого эффекта это не имело. Боги, как холодно…
Кое-как переборов онемение, я свернулась клубочком и попыталась рассуждать логически. Итак, судя по всему, я в очередной раз превысила данный мне лимит сил и чересчур много мёртвой крови переполняет организм. Отлично! Теперь сутки лежать в полусобранном состоянии, и совсем никого рядом…
Неожиданно я почувствовала рядом тепло. По моим ощущениям, очаг был довольно большим. С другой стороны, такое состояние — почти смерть, и любое тепло кажется чуть ли не маленьким солнцем. Думаю, те же боги питают немалое пристрастие к живым существам по той же причине. Настоящее тепло жизни — не игрушка, а благословение…
Источник ещё приблизился, тихо мяукнул и устроился у меня на груди, тихонько урча.
В тот же миг я его вспомнила!
— Маленький. Как ты меня нашёл? — уточнила я хрипло, всё же дотянувшись руками до пушистого комочка и прижав крошечное тельце к себе. Сразу стало теплей и уютней, и мерзкий липкий холод начал уходить из тела.
Спустя пару минут в моей жизни наметился очевидный прогресс: зрение соизволило возвратиться вместе с памятью, онемение прошло, а температура тела немного превысила трупную норму. Правда, не успела я этому порадоваться, как обострившееся чутьё уловило чьё-то присутствие. Извернувшись, я встретилась глазами с эльфом.
— Ну что, легче стало? — уточнил остроухий насмешливо. Выражение его глаз мне абсолютно не понравилось, потому я машинально отодвинула котёночка себе за спину. Не знаю, что особого увидел в этом эльф, но тьма в его очах немного отступила.
— Жрица, — бросил он, — За это, — тонкий бледный палец указал на ожог на губах, припрятанный целебной магией, но сохранивший характерную форму, — ты мне ответишь отдельно. Позже. Никакого членовредительства — я просто попрошу у Главы выплатить мне моральную компенсацию за чересчур жаркие поцелуи и приставания его любовницы. Насколько я его знаю, он сам промоет тебе мозги, так что замяли тему.
Я невольно скривилась, представив, что скажет Эррар. Да уж…
Вдоволь насладившись моей перекошенной миной, Саррар продолжил:
— Итак, с этим понятно. Дальше. Встань!
Сказано это было резким, отрывистым тоном, и я, несмотря на слабость, машинально дёрнулась, чтоб встать. Разумеется, на меня сразу накатила волна дурноты, ноги подогнулись, и я осела на ковёр, чувствуя онемение во всём теле.
— Вот так, хорошая девочка, не будешь огрызаться, — резюмировал эльф, непочтительно хватая меня за шиворот. Я, конечно, попыталась что-то сказать, но этот гад всё правильно рассчитал: резкое движение ускорило ток мёртвой крови, и ледяное прикосновение сомкнуло губы, лишив возможности говорить. Боги, да откуда он столько про нас знает?!
Тем временем остроухий, убедившись в моей редкостной молчаливости, удовлетворённо хмыкнул, перекинул меня, как мешок с мукой, через плечо у куда-то потащил. Короткий портал — и мы оказываемся в просторной кухне. Не поняла. Он что, суп из меня сделать решил?!
Тем временем эльф флегматично сгрузил меня на разделочный стол, что, разумеется, вызвало не самые радужные ассоциации, и метнулся к бару. С нарастающим изумлением я наблюдала, как это чудо природы просматривает напитки, придирчиво вчитываясь в этикетки. Пока я ошеломленно таращилась на это зрелище, остроухий что-то выбрал, удовлетворённо хмыкнул и подошёл ко мне. От оценивающего взгляда мне стало откровенно не по себе, тем более что Саррар небрежно поставил рядом бутылку и начал стаскивать с меня одежду. Такого произвола я стерпеть уже не смогла и, взвизгнув, принялась целенаправленно выворачиваться из его рук. Эльф раздраженно фыркнул:
— Утихни! Сильно ты мне нужна, человек! Думаешь, мне оно сильно надо — с Раром заедаться? Сиди тихо, иначе ещё сутки трупом пролежишь, я у Кин на такое насмотрелся!
Моя одежда с тихим шелестом упала вниз, а эльф, мельком глянув на меня, выплеснул пойло себе на руки. В воздухе повис запах крепкого демонского хас-ти, которое ни один нормальный человек в рот не возьмет — отрава. И этот остроухий с равнодушным лицом начал втирать это в мою кожу!
Сначала я почувствовала невыносимый жар — мне показалось, что руки эльфа буквально сделаны из калёного железа. Я охнула, но в ответ получила равнодушное:
— Терпи!
Как ни странно, мерзкий остроухий оказался на прав на сто процентов — спустя пару минут кожа начала оттаивать, чувства — возвращаться, а онемение — проходить.
Выплестнув на мою кожу остатки жидкости, Саррар накинул мне на плечи тёплый плед и холодно велел:
— А теперь — спать!!!
Равнодушно пожав плечами, я, не оглядываясь, пошла прочь. Подумаешь… В комнату хочу, к котёнку!
Саррар
Я был в бешенстве. Нет, братец любимый, я всё понимаю, но это перебор!!!
Эта маленькая мерзавка!!! А я ведь ещё хотел ей кота вернуть… Обойдётся!
Подойдя к двери, я заставил себя поумерить свою ярость. В конечном итоге, я сам её раздразнил…
Она лежала без сознания, на полу, не то что холодная — ледяная. Наверно, такая температура тела бывает только у трупов, вмёрзших в ледник! Тут никакие притирания не помогут!
Я крепко задумалась, пытаясь вспомнить, как действовала Кин в подобных ситуациях. Так, где там слуги оставили кошака?..
Эррар
Со мной связался Саррар и насмешливым голосом сообщил:
— Ты б усмирил свою цыпочку! Она по тебе соскучилась, на всех уже кидается…
Мои глаза непроизвольно сузились. Ах ты, щенок нечистокровный…
— Сар, ты б закрыл рот, а? — посоветовал я, — Только пальцем тронь…
— Оно мне надо? Сама ведь бросается! Она у тебя что, нимфоманка?
Ну, всё…
— Захлопни пасть, ублюдок, — посоветовал я, — И радуйся, что жив. А на Тан — молись, понял?! Одна жалоба от неё — и я тебя прикончу, как того и требовал Совет!
Сар презрительно поморщился:
— Говори, да не заговаривайся, Рар. Думаешь, долго без меня протянешь?
Я поморщился. От этой сволочи действительно многое зависело…
— Ладно, проехали… Но учти, обидишь её…
— Я?! Ты бредишь. Из нас двоих только ты боготворишь любовницу, ни за что ни про что фактически уничтожив невесту. Ты её не любишь? Но это — не её проблемы! Так что вы с Тан, особенно ты — уроды, уничтожившие ни в чём не повинную девчонку. Безумие — это страшно, Рар. А ты на нём строишь любовь. Потому сочувствую вам обоим. Больше, чем ты, её не обидит никто!
— Ты превратился в ревностного поборника морали, Сар? Не замечал за тобой раньше таких странностей! Ты б ушёл из Тайной Службы и записался нянечкой к Лесным эльфикам. Твои соперники при дворе прослезились бы от умиления при виде этого зрелища!
Сар поморщился, но, вопреки ожиданиям, огрызаться не стал:
— Ладно, братик, почесали языками — и хватит. Есть проблемы посерьёзней, например, тот факт, что переворот на землях людей, по моим наблюдениям — дело решённое. Нам нужно налаживать добрососедские отношения с лордом Ситтирром.
Я поморщился, пропустив невежливое обращение мимо ушей:
— А оно мне надо? Люди…