Внутри всё болит, но это ерунда — в детстве хуже было! В детстве…
Я сжала зубы и, молясь всем богам, попыталась достучаться до Жреческой силы.
Впервые в жизни молясь, чтоб она не отозвалась…
Я позвала сущность Жрицы. В крови закипел привычный огонь, и по моим щекам потекли слёзы. Тело скрутила судорога трансформации. Я зажмурилась, закусила губу… Ничего не случилось. Слава богам!!
— Пока жив щенок, ты не получишь моё благословение. Впрочем, теперь для тебя всё намного проще, верно?
Я вздрогнула, услышав этот насмешливый холодный женский голос, и подняла глаза.
Она стояла в углу грязной камеры, опершись на стенку, и чертила хвостом узоры на камне. Алые глаза блестели, и чистая белая кожа резко выделялась на фоне грязных стен.
Да, Тарра, богиня войны, жестокости и разрушений, всегда умела выглядеть красивой. Вспомнив свою жреческую бытность, я склонила перед ней голову. Богиня усмехнулась:
— Да, детка, и до чего ты дошла? Смотри, какая я, — насмешливо вздёрнутый подбородок, — И во что теперь превратилась ты, — кончик хвоста приподнял мою голову, и богиня презрительно усмехнулась, рассматривая, видимо, ссадины и синяки на лице.
— Мне далеко до вас, моя Богиня, — отозвалась я, слизнув что-то солёное с разбитых губ. Голос получился тихим, мерзким и хриплым, а воздух, набранный в грудь, отозвался болью в ребрах. Она, кажется, тоже обратила на это внимание, поскольку голос её стал откровенно насмешливым:
— Ну, как, убедилась? Не помог тебе любовничек? Жених! Смех да и только! Думала, ты ему нужна? Он из-за выродка тебя обхаживал! Впрочем, все мужчины такие, с одной поправкой: многим из них вообще никто не нужен… И на это ты променяла моё покровительство? Дурочка! Но всё ещё можно исправить. Попроси прощения — и я закрою глаза на твои странности, быстро и безболезненно уничтожу выродка, чей папаша погубил столько молоденьких Жриц, а взамен отдам тебе твою Силу. Что скажешь?
Я смотрела на ту, которой поклонялась долгие годы, и чувствовала, как что-то ломается в глубине души. В сырой, холодной камере, с трудом дыша от крови, морщась от боли между ног, я, кажется, в кои-то веки поняла, что значит быть взрослой. Вопрос не в том, есть ли у тебя когти, клыки и нечеловеческая сила, не в том, насколько ты наделён могуществом. Нет, всё просто: ты взрослеешь, когда тебе приходится отвечать не только за себя, но и за тех, кого ты любишь…
Я весело улыбнулась богине, кашлянула, чтоб голос не так хрипел, и холодно сказала, глядя Тарре в глаза:
— Да пошла ты, сука чокнутая. Трясись над своей Силой, сколько хочешь, а я тебе ни ребёнка, ни любимого не отдам!
Богиня зашипела, и хвост обвился вокруг моей шеи.
— Что?! Да как ты смеешь, дерзкая букашка?!
— Тар, детка, расслабься, — пропел насмешливый низкий голос, то и дело срываясь в мурлыкающие нотки, — Мы не имеем права напрямую вредить людям, забыла?
Тарра вытаращила глаза от неожиданности и отпустила меня. Согласна, не камера, а проходной двор! Я сразу начала оглядываться в поисках источника звука, про себя благодаря неизвестную. Оная обнаружилась посреди комнаты. Изящно извернувшись, она восседала просто на воздухе, с детским восторгом наблюдая за происходящим. Я присмотрелась и не поверила глазам:
— Кин?!
Она только хихикнула в ответ:
— Нет, солнышко, что ты! Мы просто похожи, я её бабушка. А так… меня тоже Хани зовут, так что будем знакомы!
Я вытаращила глаза, не в силах поверить услышанному. Секундочку, получается, я сейчас развлекаюсь в камере в тёплой компании парочки богинь? Ой, мамочки…
— О, ты меня вспомнила, да? — обрадовалась Ханнирра, блеснув белоснежной улыбкой, — Я почему-то и догадывалась, что ты обо мне слышала! Деточка, я тобой горжусь: ты первая нормальная среди девочек Тари. В кои-то веки, она услышала правду о себе!
На красивом лице Тарры отразилась непередаваемая гамма чувств.
— Ах ты… — начала она, но моя тёзка прервала её тихим хихиканьем:
— Тари, милая, тише, не нервничай! От этого, скажу тебе по секрету, портится цвет кожи. А у тебя, бедненькой, и так сосуды слабые!
— Ты бредишь, детка, — оскалилась Тари, — У меня — проблемы с сосудами?! Это у тебя, шваль придворная, не лады с головой!
— Солнышко, я ж говорю, не нервничай! У тебя аж глаза покраснели. Маленькие кровоизлияния — это очень опасно, — сочувственно сказала Ханнирра, добавив тепла во взгляд, — Солнышко, хочешь успокаивающего настоя?
Тарра тихо зарычала и растаяла, как дымовая завеса. Богиня Танцовщиц насмешливо вздёрнула брови, потянулась и доверительно мне сообщила:
— Не знаю, почему, но она всегда нервничает, когда с ней ласково разговаривают. С непривычки, наверно… — и без какого либо перехода, — Деточка, как ты?
Я изумлённо на неё посмотрела:
— Нормально, миледи, — склонила я голову, — Ну, насколько это возможно в моей ситуации…
— Я понимаю. Не переживай, скоро за тобой придёт твой Хозяин, а я пока побуду с тобой.
— Простите… Зачем вам это?! — спросила я осторожно. Богиня пожала плечами и спокойно сообщила:
— Я привыкла заботиться о семье. И тебе, кстати, советую того же.
— Но я не принадлежу…
— Нет, я говорю о твоём ребёночке. Поверь мне на слово, он будет очень важен для меня, и он будет принадлежать одной из моих девочек.
Я нахмурилась — эта перспектива меня не слишком порадовала. Кажется, богиня это заметила и рассмеялась:
— Брось! Да, признаю, мои девочки не тянут на воспитанниц пансиона благородных девиц, но тут уж ничего не попишешь! Зато, поверь мне на слово, мало кто умеет любить, как они.
— Да уж, — хмыкнула я, — О том, КАК вы умеете любить, в народе легенды ходят.
— Ну, что поделать! Людям свойственно приукрашивать…. О, твой красавчик заявился. Скоро у нас будет!
Моё умиротворённое состояние как рукой сняло. Я всхлипнула и кинулась осматривать себя со всех сторон, после чего крикнула:
— Богиня! Вопрос жизни и смерти — вы можете намагичить мне как-нибудь новый наряд?
— Нет, я богиня, а не швея… а зачем?
— Я не хочу, чтоб он знал, — тихо призналась я, — Я не могу допустить, чтоб он об этом узнал! Миледи, прошу вас, придумайте что-нибудь!
Она нахмурилась:
— Ну, сделаю осязаемую иллюзию. Но — почему б тебе не пожаловаться ему? Он бы пожалел тебя, отомстил бы за тебя…
Я только насмешливо улыбнулась:
— Нет уж. Я женщина, его женщина. Ему будет больней, чем было мне. Он не должен знать! Подумаешь, маленькое недоразумение… А Кэрру череп он и так проломит!
Богиня оскалилась:
— Отлично. Знаешь, солнышко, в случае чего — зови. Кто-то, а ты однозначно — наша!
С этими словами богиня растворилась в воздухе. В тот же момент в коридоре послышалась возня, маты и грохот, после чего родной голос заорал:
— Хани! Хани, ты меня слышишь?
Я улыбнулась и метнулась к зарешёченному окну. Всё-таки, до чего мне с ним повезло, а! Вот любопытно, что сделали с Кэрром? Хочу знать все подробности…
Cан
Я был зол. Тут, понимаешь, устал, как собака, ни дышать, ни двигаться не хочется, а она истерики устраивает!
Я поморщился, поел в одиночестве и поднялся наверх. По дороге моё раздражение успело улечься, и я стал раздумывать над тем, как извиниться. В конечном итоге, она меня ждала, и вообще…
В комнате Хани не обнаружилось. Я закатил глаза — ну, что за привычка — и начал сканировать жилище на предмет присутствия моей капризной невесты. Вот тут мне и поплохело…
Хани не было.
Я тихо выругался, выскочил на террасу и начал сканировать местность.
Толку не было. И этому могло быть только одно объяснение — кто-то качественно заблокировал ауру девочки, отрезав её от магического сканирования.
Я повторял попытку несколько раз, но всё с тем же плачевным результатом. Бес раздери! Я заметался по комнате, пытаясь понять, что делать дальше. Кто может найти обычную человеческую девочку, если её аура скрыта? Никому из магов такое не под силу, остаёться только… Повинуясь моему движению, передо мной открылся портал в Храм Древних.