Я тихо и прочувственно выматерилась, вспоминая, как таяла в руках Сита. Он меня младше! И вообще, он — Правящий, нас какое-то проклятие связывает, и я не должна…
Я печально покачала головой. Оттолкнула я его только тогда, когда из одежды на мне оставалась только полупрозрачная сорочка. Боги! Как мне стыдно!
Страдальчески застонав, я спрятала пылающее лицо в ладонях. Ой, как я запуталась… А кто сможет ответить на все вопросы? Та, кто нас направляет, та, кто старше и умнее… Кто поможет успокоиться, кто скажет, где кончается страсть и начинается порок… кто ответит, что творится в моей душе…
Осторожно скользнув по мокрому скату, я вошла под тёплый покров Храма… Чтоб столкнуться с Ситом. Нос к носу. Выглядел Повелитель неважно — бледный, расстроенный, глаза испуганные…
— Тан, — выдохнул он, — Прости! Ну, пожалуйста, извини, я больше не буду! Не уходи, пожалуйста! — выдохнул он на одном дыхании, намертво вцепившись мне в руки, — Тан, я больше не прикоснусь к тебе, пальцем не трону, я не знаю, что на меня нашло…
Я улыбнулась и прижалась к его лбу лбом:
— Сит, не будь таким глупеньким… Я просто устала, я запуталась… Понимаешь, ты мне нравишься — ты же Правящий…
— Только потому и нравлюсь?
— Нет, не только. Бес раздери…В этом и проблема! Сит, просто я привыкла к тому, что мы — друзья, что ты — как сын, а теперь… В общем… Я хочу точно знать, что за проклятие на нас висит! И потом… Скорей всего, я останусь, а если придётся уехать на пару месяцев — вернусь. Но для начала я должна точно узнать, что именно нам грозит. Сит, возможно, нам просто нельзя быть вместе. Чтоб проклятие не вступило в силу, понимаешь?
Он вздохнул и мягко шепнул:
— Прости, Тан. Но, если нам нельзя быть вместе… Ты ведь можешь просто остаться, и я не буду…
— Сит, поговорим потом. Сначала я должна повидаться с моей богиней. Если кто и знает правду, то это она. А потом — поговорим.
— Я провожу.
— Не нужно…
— Тан. Не спорь, идёт?
Вздохнув, я проскользнула в потайной ход, ведущий к святилищу. Сит тенью последовал за мной, направляя успокаивающие волны тепла. На пороге я обернулась:
— Тебе со мной нельзя, Сит. Я — Жрица. С моей богиней я должна говорить один на один!
Правящий прищурился, но кивнул. Облегчённо вздохнув, я вошла в зал и присела в приветственном полупоклоне-полуволне перед статуями богов.
На этот раз ожили только Ханнирра и Радгирр.
— Здравствуй, доченька, — протянула рыжеволосая женщина, встревожено глядя на меня. Я улыбнулась:
— Моё почтение… моя Богиня.
Ханнирра печально покачала головой:
— Не стоит так, Тани. Не стоит. Видят Древние, я виновата, но…
— В чем? — спросила я тихо, — Мам, расскажи мне, всё по порядку. За что прокляли Дэррирра и Таннирру? Кто их проклял?
— Малышка, прокляли не Дэрра и Тан, а Тани и Темнейшего, живших семь тысяч лет назад. С тех пор вы перерождались уже восемь раз, просто не помните этого.
— Что?! Не может быть… За что?!
— За то, что вы загубили тысячи жизней, нарушили все законы и… заключили творцов этого мира живьём в хрусталь, обрекая тем самым их, бессмертных, на вечную муку, — проговорил спокойно Верховный бог, опередив жену, явно собравшуюся сказать что-то утешительное. Я потрясенно замерла. В моей голове зашумело, я словно бы услышала шёпот тысяч голосов, перед глазами поплыла кровавая пелена…
— Стоп! — усилием воли я вернулась в реальность, — Так не пойдёт. Расскажите мне всю правду, по порядку, такой, какой она есть. Хорошо?
Радгирр кивнул. Ханнирра вздохнула:
— Что ж, рано или поздно ты должна была это узнать… Милый, рассказывать буду я.
— Как знаешь, но услышу, что врёшь — исправлю. Ясно?
Богиня вздохнула и воззрилась на меня:
— Итак, тебя зовут Тани. По крайней мере, так мы называем этот вид Безликих, а в других мирах, я слышала, есть другие имена и прозвища.
У меня внутри всё заледенело:
— Я не понимаю, ведь Безликие — это одержимые существа, а я…
— Тан. Не перебивай, ладно? Выслушай.
Проглотив ком слёз в горле, я кивнула и села на холодный пол. Ноги меня уже не держали, и я прикрыла глаза, вслушиваясь в печальный голос Ханнирры:
— Началась эта история у истока времён, Тани, не раньше. До появления шестируких уж точно. Тогда Извечная Тьма, Мать всего сущего, и Извечный Свет, Отец, разошлись во мнениях о том, каковы должны быть миры и их жители. Тьме хотелось свободы, необузданности и страсти, Свету был нужен порядок… Короче говоря, начало жизни породила семейная ссора.
— Ко мне это не имеет отношения.
— Как сказать… Ладно, вернёмся конкретно к нашему миру. Он был необитаемой зелёной планетой, когда двадцать тысяч лет назад сюда пришли шестирукие. Они бежали из своего мира, погибшего по их вине из-за рискованных экспериментов, и осели в нашем. Они начали менять его под себя, потратили на это десять тысяч лет, но остались почти довольны результатом. Для полного счастья им, наследникам изначальных стихий, не хватало лишь одного — слуг. Не сомневаясь, они перетащили из соседних миров представителей различных рас, создав из них разношёрстное общество. Разумеется, люди в нём стояли на одной из низших ступеней. Шестируких было тринадцать, они были абсолютно бессмертны, но была проблема: из-за чего-то, что они называли «облучением», детей у них быть просто не могло. Шли года. У наших рас сменялось поколение за поколением, мы работали в идеальном солнечном мире, созданном шестирукими, воплощая их идеи и мечты. И всё так бы и продолжалось, если б одному из них не стало… скучно.
Сколько я помню Темнейшего, он всегда был зелёной вороной. Он поклонялся Матери-Тьме, что в общем-то порицалось, и не слишком оглядывался на традиции своих соотечественников. Он вмешивался в жизнь низших, постоянно окружал себя толпами красоток разных рас, причём со многими из них он не спал: ему чисто нравилось наблюдать за тем, как на них реагируют слуги-мужчины. Темнейший изучал психологию людей — по какой-то причине он считал, что мы — самая выносливая раса. Он утверждал, что мы похожи на тараканов.
Радгирр тихо фыркнул. Ханнирра продолжала:
— Короче, Темнейший откровенно нарывался, и шестирукие, наверное, давно б отправили его в профилактическую ссылку куда-нибудь, если б не его брат. Светлейший, свято почитавший Отца-Свет, считал, что младшенькому просто скучно, ведь он самый молоденький, на эту планету попал вообще ребёночком, ему ласки материнской не хватает… — в этом месте Ханнирра покачала головой, — И остальные закрывали глаза на странности младшего, упиваясь высокомерным холодом старшего.
Я прикрыла глаза, стараясь унять странную головную боль. Богиня неумолимо продолжала:
— Но всё было сложнее, чем казалось Светлейшему. Мать-Тьма всегда ценила в детях своих свободу мысли и яркость глаз. Темнейший был этим наделён в избытке. Он изучал смертных, и вскоре он начал безмерно завидовать нам, ведь мы можем… ЧУВСТВОВАТЬ! Для него это стало открытием, бездной, которая затянула его с головой. Он окружил себя людьми, с горящими глазами расспрашивал их об их отношениях, беззастенчиво лез в политику, помогая тем, кто ему больше нравился…
— Да, — фыркнул Радгирр, — Мне он очень помог! В частности, завоевать вот эту, рыжую!
Ханнирра закатила глаза:
— Ты б и сам справился!
— Да уж! А кто чуть не вышел за Арэда?
— Это была ошибка молодости!
Я подскочила:
— Стоп! Арэд — демон-экспериментатор?! Он тогда уже жил?
— А то, — буркнул Радгирр, — Такого, пожалуй, убьешь…
— Не перебивай жену! — повысила Ханнирра голос, — Вконец распоясался… Так вот, Темнейший окружил себя интересными себе смертными, и мы с Радом попали в этот список. Более того, Темнейший предпочитал скоротать вечерок за странным горьким напитком, который он называл као, именно в нашей компании. Можно сказать, мы стали друзьями. Ну, а потом я забеременела.
Ханнирра сделала паузу, и я невольно забеспокоилась: