Теперь я стояла в одиночестве на балконе, глядя на мерцание магических светильников. Сегодня тьма была живой, она дышала тысячами чёрных аур. Мне хотелось быть там, с ними — но я больше не рисковала и на секунду покидать тело. Моя девочка важнее всего.
Снова, в который раз, полюбовалась на крошечную ауру — чтоб успокоиться. Это мой навязчивый страх — что я сделаю что-то не так, отчего свет моей малышки погаснет. Не хочется признаваться, но я ночью несколько раз просыпалась от кошмара, снова переживая вчерашнее утро. Боги, что угодно со мной делайте — но не позволяйте смотреть, как гибнет мой ребёнок! Я всё, всё, всё отдам, чтоб она жила — и была свободна. Я не позволю ей повторить мою судьбу. Никогда!
— Ой, какие мы стали сентиментальные!
Я дёрнулась, как от удара, и стремительно развернуласт в сторону знакомого глубокого голоса, уже зная, чью проекцию увижу.
У неё раскосые чёрные глаза. У неё недлинные смолянистые волосы, прямые и жесткие. У неё продолговатое, яркое и выразительное лицо. От её ауры веет жаром.
Не люблю её. Но уважаю…
— Здравствуй, Ханарра. Знаешь, принято сначала стучать. Тем более учитывая, что ты ниже меня по положению.
Она чуть поморщилась. Вот так, нужно сразу расставлять все точки в троеточии, а то эта дикарка мне на голову сядет. Уж сколько нервов я потратила только на то, чтоб её завербовать!
Но, пожалуй, оно того стоило…
— Ты — хамка, Киннирра. Впрочем, чего ещё ожидать от лабораторной мыши!
— Какая я тебе мышь? — оскорбилась я в лучших чувствах, — Как минимум, ловкая, шустрая крыска! И за следующее оскорбление, детка, я больно тебя укушу.
— Валяй!
В следующую секунду Хан с воплем вогнала ногти в нежную кожу на висках, силясь унять боль. Всё же хорошо быть Верховной!
Медленно просчитав до пяти, я убрала спазм.
— Запомни, детка, — сказала я ей ласково, — Я не бросаю слов на ветер. Говори, зачем пришла.
Хан поморщилась, но ещё больше злить меня не посмела:
— Я только от Верховного Мага.
Я напряглась:
— И?
— Он наш. Я спалила ему мозг, и, пока не сгниёт, он в нашем распоряжении.
— Отлично. Пусть все будут готовы.
— Смотри, Киннирра. Дашь слабину — я первая тебя на клочья порву. И щеночка твоего.
— Попробуешь, Ханнарра. Но вряд ли сумеешь.
В коридоре раздались тихие шаги, неслышные для обычного уха. Но мы со жрицей синхронно вздрогнули, скорее почувствовав, чем услышав чужое приближение. Насмешливо поклонившись, моя собеседница растаяла в ночной тьме.
Теперь мы одни — вот и хорошо. Наша богиня говорит, что с врагами, как и с любимыми, нужно прощаться незабываемо…
Я отвернулась к окну так, что мой силует резко выделялся на фоне неяркого уличного света, и прогнулась.
Теперь человек, застывшый на пороге тёмной комнаты, мог видеть только чёткий силует на фоне панорамы безбрежного, как океан, города. Три удара сердца — и я резко взмахнула головой, посылая волосы в полёт, после чего волной повернулась в профиль.
Вот так, мой прекрасный принц. Всё в этой жизни возвращается, как ни крути. Ты снова смотришь, как я танцую. Я снова — тебя ненавижу. Всё очень просто, любовь моя…
Сегодня я танцевала молча, глубокими, тягучими движениями, чувственными и плавными, без музывки, в полной тишине. Я не выделывала никаких акробатических трюков, не старалась поразить точностью — я просто изгибалась, как язычок пламени, опадая вниз и поднимаясь вверх. Самые эффектные движения — простые, но наполненные желанием, как бокал вином. В каждом жесте должна жить Женщина, та, которую создала МОЯ Богиня, а не твой праведный бог.
«Ты правишь днём, великий Повелитель. Твоё слово может казнить и миловать. От твоих решений зависят судьбы тысяч живых. Но это иллюзия, ведь рядом в веках иду я. Я — царица Ночи. Ты играешь во власть, а я властвую над твоею душой. Будут меняться миры, жизни и судьбы, но, пока рождаешься ты, появляюсь и я — великое благословение и проклятье, враг и помощник, сила и слабость, рабыня… и Госпожа»
Именно с этих строк начиналось некогда обучение Жриц нашей ветви. Именно они выгравированы на могиле первой из нас. Именно они сегодня стали моей музыкой…
Мои прогибы становились всё глубже, а движения — всё чувственней. Сегодня — никаких предметов, никакого антуража. Только тело…
Снова, прогибаясь, отвернуться. Резко дёрнуть шнуровку, позволить ткани стечь по телу. Избавиться от одежды, как от досадной помехи, переступить через лежащее на полу платье, и снова — плясать на фоне ночных огней. Никаких лишних шагов, никакой суеты, никаких показушных сложностей. Сегодня — только извивающийся, как змея, чёрный контур.
Когда его эмоции стали бессвязными, я тихо рухнула на пол, прекратив танец. Все его желания смело искренним страхом:
— Кин?!
Нереально быстро, в три громадных прыжка, он пересёк комнату и присел рядом:
— Кин, что…
Одним ловким движением я ухватила Ласа за руки и резко потянула на себя. Конечно, равновесия он не удержал, но перекатиться через меня сумел — однако, трогательная забота! Эти стоит воспользоваться — я ужом скользнула в сторону, села ему на живот и жестом, отработанным за неполный век тренировок, надёжно спутала ему руки его собственным жакетом.
Что, милый, не нравится? Терпи! В последнюю нашу ночку я хочу, чтоб путы были на ТЕБЕ…
Аура города ещё больше потемнела — кажется, Жрецы убрали ещё несколько магов. Мр-р… Я наклонилась и провела язычком по его щеке, шее, уху… Ниже… Прижала его руки к полу коленками, чтоб не рыпался…
Ветер, ворвавшийся в окно, донёс запах Крови — кажется, нечисти, собравшейся в столице, стало скучно…
Улыбнувшись, я отбросила все мысли и вплотную занялась его телом. Ты поймешь, мой хороший, что рабом быть приятно!
Тан
— Она спятила! У неё крыша поехала! Я должна туда вернуться!
Эльф только флегматично отхлебнул вина, даже не глядя на меня. Я снова закружила вокруг него.
В таком ключе мы скандалили уже битый час. В смысле, это я скандалила, а он приканчивал бутылку, не глядя на меня. Р-р-р!
— Там Тасс, предприняла я очередную попытку, — И Сит! И Кин там одна!!!
Ноль эмоций. Ну, всё…
— ТЫ МЕНЯ СЛЫШИШЬ?! — заорала я голосом а ля Тасс, от которого у адекватного человека перепонки скрутились бы в бублик. Эльф нервно дёрнул кончиком уха. Я восхитилась — ух ты, они и так умеют!
— Ты что-то сказала? — ласково.
Я вздохнула. Доктор, меня не замечают! Ладно, меняем тактику:
— Ну, я пошла, — сообщила я ему и вознамерилась выскользнуть за дверь. Как и следовало ожидать, меня тут же притянули к себе магическим лассо:
— Вот, выпей, — протянул мне эльф одну из стоявших на столе бутылок, — И не переживай насчёт Тасс: я предупредил Ласта, он её оттуда вытащит.
Я поморщилась:
— Отлично! И Ласт там!.. Эррар, ну ты же умный, хоть и нелюдь!
— Ну, спасибо на добром слове!
— Всегда готова! Думаешь, это безумие может кончиться чем-то хорошим?
Эльф снова протянул бутылку, я ухватила её и, особо не заморачиваясь, отхлебнула.
Какую глупость я сотворила, до меня дошло, только когда по горлу пробежал спазм от терпкого травяного привкуса. Мир затуманился, и я провалилась в сон…
Сит
Лин увезла меня из столицы в чей-то загородный особняк. Я не противился — это глупо. Пусть тешат себя надеждой, что я вдалеке от событий. Мне так проще…
Большой дом в запущенном саду принадлежал паре Познающих. Чистокровные люди. Отлично!
Подчинил их мозг себе. Заставил забыть о том, что меня нет. Приказал подать ящера.
Пока они копошились, проверил, как там Тан. Умом понимаю, что с остроухим ей безопасней — но, боги, как это бесит! Отрешившись от тела, прислушался к разговору. За меня переживает! Приятно…