— Тан, милая, ты чем-то недовольна?
— Что вы, Хозяин! Чтоб быть недовольной, нужно, по меньшей мере, уметь думать. Мне этого, увы, не дано… Когда меня создали по вашему приказу, этим не озаботились!
— Хамишь. Опять. Видимо, когда в тебя закладывали информацию, случайно повредили инстинкт самосохранения… Ничего, мне так больше нравится. Но — ты невежлива.
— Нет, что вы! Вам показалось…
— Вот как!
— Не сомневайтесь. Кто в целом мире восстанет против воли Дэррирра, сильнейшего из Правящих? Куда там мне…
— Да, детка, моей воле ты всегда подчиняешься…
Его голос обволакивает, а перед глазами всплывает прошедшая ночь… Смятые простыни, ветер, врывающийся в открытое окно…
Безумное желание… Понимание того, что инстинкт, вбитый создателями, сильнее меня… Наслаждение — и презрение… К самой себе…
— НЕНАВИЖУ!!!
Получилось громко, кто-то обернулся, но мне было плевать. Меня уже понесло. Я заговорила, не заботясь о громкости:
— Великий Правитель! Да вы даже любовницу себе создали в пробирке, вбив в её мозг желание вам повиноваться! Неужто дворцовые шлюхи, да и милашки-Жрицы с психическими сдвигами вам больше не милы? Захотелось экзотики, или какие-то проблемы? Вас не смущает, что я вас не люблю, не хочу по-настоящему, что это обман?
Зелёные глаза потемнели, и в них заплясали синие отсветы.
— А тебя не смущает то, что ты чувствуешь, глядя на того, кого ненавидишь? Впрочем, коль такая песня, милая… Думаю, стоит компенсировать такую дерзость, верно? Станцуй нам! Моим придворным скучно!
Я замерла, слыша предвкушающие шепотки вокруг. А вот это — унижение! Хотя… Значит, скучно? Что ж, пора развеять скуку…
Улыбнуться. Гибко подняться, снисходительно кивнуть музыканту, прислушаться к мелодии и невольно благодарно улыбнуться, узнав. То, что нужно сегодня!
Вскочить — и танцевать, привычно глядя только на него, выгибаясь, кружась, гибко прогибаясь. Все взгляды прикованы ко мне, и он уже жалеет о своём опрометчивом решении…
А я — пляшу. Я выгибаюсь, опускаюсь, приподнимаюсь, подбираясь к окну.
Распахнула. Поймала блик лунного света, и все тревоги исчезли в один миг. Я ничего не боюсь, пока звучит эта музыка…
Прыжок — и я на подоконнике. Миг — взгляд на Дэрра, глаза в глаза. И снова — танец, над нереальной, звенящей высотой.
В какой-то миг вдруг захотелось закончить его прыжком. А что? Кажется, свобода только там…
Но что-то остановило. Не страх, а упрямство. Это б значило, что я ему сдалась…
Прогнулась над бездной. Вернулась в зал, кожей чувствуя его облегчение. Прошлась до центра, там прогнулась, сделала несколько движений — и гибко опустилась на колени перед мужчиной.
Незнакомым.
Молодой, симпатичный Чарующий. Жаль его, конечно… Но мне сейчас на все плевать.
Прогнулась и протянула парню руку, слыша, как под пальцами Дэрра затрещали подлокотники трона.
Он не поднимет меня, конечно — жить-то хочет, но Хозяина я проучила…
И тут маг, мягко улыбнувшись, ухватил меня за руку и осторожно потянул на себя. Когда я, потрясённая, встала, он выдал:
— Благодарю, миледи. Вы потрясающе танцуете и божественно красивы. Я б сказал, что вы с Лордом — идеальная пара, вы однозначно достойны друг друга. Позвольте представиться: Остан, наследник Клана Чарующих.
Глава 10
Только в старости мы поймём, какими правильными были ошибки молодости!
Вздрогнув, я открыла глаза. Вот, значит, как! Она танцевала…
А этот Остан — молодец! Рискнуть так поступить, учитывая обстоятельства — нужно иметь то ещё мужество… И полную башку сопливых идеалов, конечно! Но сейчас, думаю, он поумнел. Надеюсь, его привязанность к Таннирре была достаточной…
С этими мыслями я и встретила рассвет. Поела, покормила котёнка, возблагодарив богов и свою голову за то, что додумалась прихватить с собой много золота — в смутные времена цены неимоверно подскочили. Караван двигался вперёд. До Лакона оставалось полтора дня.
Сит
С приходом братца стало намного легче — я мог с чистой совестью спихнуть на него часть работы. Как же мне повезло с Ханнаррой! Надо будет придумать, как после родов вернуть ей силу. У Тан попросить, что ли?
Тан… Мысль о ней отозвалась странной болью. Я сильно переживал о ней, и — чего греха таить? — постоянно тратил силы на то, чтоб хоть и не связаться, но посмотреть, как она там.
Вот и сейчас перед глазами всплыли две гибкие фигуры на фоне ночного города, и самый родной для меня голос, шепчущий этому остроухому:
— Я тебя люблю…
Я прикрыл глаза. Подумаешь! Я должен сделать всё, чтоб сестра была счастлива! И я могу ей помочь! Достаточно одного моего слова, небольшого ритуала — и её дети будут чистокровными эльфами…
— Хочешь сказать, ты это сделаешь? — промурлыкал насмешливый голос у меня над ухом. Я подскочил и осмотрелся. Никого…
— На отражение своё глянь, праведник!
Я повернулся и заглянул в отражающую пластинку. Там, небрежно развалившись, восседал красивый парень с такими же, как у меня, глазами.
— Дедушка?
— Он самый.
— И какого беса тебе в загробном мире не сидится?
— Пришёл учить тебя, несмышленого отрока, уму-разуму.
— Обойдусь.
— Кажется, нет… Ты что только что сделать хотел, дурачок?
— Самого в детстве роняли! — обиделся я.
— Не спорю. Ну так?
Я вздохнул:
— Я — её Хозяин, её гены настроены на меня, и с любым другим её ребёнок будет очередной Жрицей. Но я всегда могу её подарить… сделать так, чтоб она принадлежала Эррарру…
— И ты это сделаешь? Не разочаровывай меня!
— Она его любит! Я должен позаботиться о сестре…
— Да? Что ж… Но тогда ты потеряешь все права на неё, разорвёшь узы, созданные веками, пустишь хатт-ха под хвост все мои старания… и отдашь ЕЁ во власть существа, которое не сможешь контролировать… Он будет с ней рядом, смотреть на её улыбку, слушать её голос, и для него она будет танцевать… Ты этого хочешь?
Я фыркнул:
— А что мне остаётся?!
— Она — твоя. Неужто ты её вот так запросто отдашь?
— Тан — разумное существо, она имеет право на выбор, — хотел бы я сам заглушить тот голос в голове, нашёптывающий противоположное…
— Тогда договоримся. Поклянись, что если и подаришь её, то ровно через три года. Хорошо?
— Но… Да, пожалуй. Правда, от этой отсрочки не легче…
— Да-да! Совсем не легче! Но, мальчик мой — три года. Поверь, я знаю, что говорю! Запомни: три года!
— Ладно, это, в принципе, немного… Но — зачем это, Дэрр? Я ведь умру, какая разница… Я могу отсрочить вступление моей воли в силу, конечно…
— Не умрёшь! Уж поверь мне. Как сказала наша общая знакомая, «такое не тонет»!
— Обо мне?
— И о тебе в том числе.
— Когда?
— Да лет, почитай, семьсот назад…
— Издеваешься?! Меня тогда и в проекте не было!
— Сит, ты ведь не дурак, правда? Как переводится Ситтирр, скажи-ка? С языка демонов?
Я замер, обратившись к памяти предков. Ситтирр… Темнейший?
— Отлично, парень. А Дэрр с драконьего?
Я застыл. Да нет, не может быть этого…
— Темнейший… — прошептали мои непослушные губы.
В комнате вспыхнули свечи, отражаясь в моих глазах.
— Когда же ты, наконец, поймёшь, мальчик, — насмешливая улыбка, сгущающаяся вокруг тьма, — Что говоришь с самим собой…
Свечи потухли. Стало темно. И я видел только своё отражение с синим блеском в глазах, а в голове металось одно-единственное воспоминание: гибкая девушка, совершенно обнаженная, пляшущая на фоне пламени…
И слова из какой-то дикой, непонятно песни:
Мы танцем безумным и ад отопрем,
Мы — тёмные, милый… И мы — не умрём…
Я вздрогнул и стиснул виски. Всё исчезло, но гибкая фигурка осталась, извиваясь в огне камина, и всё больше приобретая знакомые черты.
Я умру месяц спустя. Может, и к лучшему… Поскольку все Правящие давно сошли с ума. И я — не исключение.