— И вы, господин, сами, своими глазами этакое чудище видели?!
— А то как же. Одного каппу я даже самолично зарубил. Но тот, в деревне по пути к вам, — нет, для меня он оказался слишком силен. Пришлось от него отступиться. Горько мне стало. Понимал же: он снова и снова детишек похищать будет.
— А зачем эти каппы детишек крадут? Что потом с ними делают?
— Никто толком не знает. Детей, которых каппы похитили, вскорости в реке находят, мертвыми. Утонувшими вроде. А вот что каппы перед смертью с ними делают — это в точности никому не известно. — Кадзэ окинул хижину быстрым взглядом, словно бы желая убедиться, что никто его не подслушивает. — Я, однако ж, думаю, что каппы, перед тем как детей утопить, их насилуют. Иначе откуда бы новым каппам взяться?
Аой всхлипнула от ужаса. Зажала ладошкой рот.
— Да добро бы это было все! Но ведь я тебе, сестрица, и половины еще не рассказал. В здешних местах, под носом у вас, и вовсе такое творится…
— А у нас-то что?
— Тебе что, и о демоне вашем слышать не доводилось?
— Вы, господин, про того демона, что будто бы через деревню Хигаши проскакал? Не верю я в это. Байки!
— Нет, милая. Не байки. Истинная правда. Говорил я недавно с человеком, собственными глазами демона того видевшим. Мерзок и страшен он был — жестокий взгляд, перекошенный рот, кожа алая, точно кровь, и длинные белые волосы, на ветру развевавшиеся. А на лбу — рога, примерно такие. — Кадзэ прижал к голове кулаки и выставил вперед мизинцы, довольно выразительно изобразив небольшие рожки. — Ужасно! Верно люди говорят: демона повстречать — к великой беде. Скакал он на огромном черном жеребце, и, говорили мне, вся деревня видела: у жеребца этого черного из-под копыт молнии голубые вылетали. А выехал тот демон на охоту за грешными душами. Через седло его душа одного бедного грешника уже перекинута была — верно, в ад ее, несчастную, демон вез.
— Да вы точно ли не шутки со мной шутить изволите?
Кадзэ промолчал, лишь покачал вновь мрачно головой и вздохнул тяжело:
— В страшные времена живем мы. Карают нас небеса за непокорство! При великом Хидэёси мир в стране царил и покой. А пришли к власти люди клана Токугава — и с чего править начали? С бойни кровавой! Тридцать тысяч людей погибли, слышишь, женщина? Тридцать тысяч, а то и боле! И это — в одной лишь битве при Секигахаре. Подумай сама, сколько еще было битв, поменьше, и сколько еще будет? Сколько людей еще погибло и скольким погибнуть суждено? Воины Токугава на всех, кто дерзнул им противостоять, как на диких зверей, охотятся. Кого отыщут — убивают. В реках вода скоро от крови покраснеет! Души невинно убиенных денно и нощно взывают к отмщению! По землям нашим призраки бродят, и не найти им покоя, ибо некому за них мстить. И ты, сестрица, еще дивишься, мол, в последнее время что-то много демонов развелось?
— А кто страшнее, господин, — демон или каппа?
— Ясное дело — демон! Каппу убить можно. Да и остеречься от него не так уж и сложно — держи детишек подальше от рек да озер, и никакой беды с ними не случится. А демоны носятся, где пожелают, и никакому человеку с ними не справиться. Захочет демон заполучить человека — заполучит. Тот в доме запрется — демон дверь выбьет. А знаешь ли, что хуже всего? Коли повадятся демоны где-то души грешные собирать, за ними в те края злосчастные и другая нечисть последует. Призраки, чудовища, другие-прочие… Не удивлюсь, если по вашим местам скоро драконы летать станут. Совсем не удивлюсь. Так и пойдет — все хуже и хуже, — пока, значит, души неупокоенные жертвоприношением человеческим не утихомирить.
— И вы столько ужасов навидались?!
На мгновение Кадзэ, с упоением вравший, что на ум придет, приуныл — вспомнилась, совсем не к месту, вполне реальная недавняя встреча с призраком погибшей госпожи.
— Да, — ответил он тихо.
Дурой Аой и злейший враг не назвал бы. Она уже давным-давно поняла: мужчины, почитай, всегда врут и верить историям их и клятвам не стоит. Но то, как просто и обреченно рассказывал заезжий самурай о своих встречах с порождениями Тьмы, заставляло невольно поежиться. Она посмотрела на Кадзэ — губы сжаты, зубы стиснуты. Темные глаза — непроглядные, словно омуты: так и кажется, что видели глаза эти наяву многое, что обычному человеку под силу увидеть лишь в мире ином, меж одним и другим перерождением. Аой неловко замялась, прикидывая — каких слов гость от нее теперь ждет? Наконец решилась все же переспросить чуть слышно: