— Еще дров! Пусть костер горит, пускай до небес пылает! — рыкнул Куэмон зычно. — Пусть пламя оградит нас от демонов и призраков, чудищ и привидений! Эх, всех сожру!
Сухие поленья навалили в костер горой. Пламя, громко гудя, и верно взмывало едва не до небес. Тьму пронизывали алые искры. Трепетавший на ветру рыжий огонь отбрасывал на сидящих и пляшущих вокруг костра неверные отсветы. Метались тени. Куэмона и его вольных молодцов действительно можно было принять со стороны за стаю пирующих демонов.
Все новые и новые разбойники поднимались и присоединялись к танцующим. Прыгали, пели вразнобой, потрясая чашами с сетю или многообразными деревянными емкостями, наполненными горячим саке. Кто ржал во всю глотку, кто рычал по-звериному…
— Бу-у! Р-р-р! Поберегитесь, призраки! Я иду по ваши души!
— Глядите, парни! Я демон, кровавый демон!
— Р-раз-зорву! Р-ра-стер-рзаю! Поберегись, кому жизнь дорога! Я — горный демон!
— Ох, не могу — демон! Кто ж так рычит? Стонешь, прям как молодая, которую муженек трахает! Поди-ка сюда, демоница моя сладенькая, я тут тебе подарочек припас! — смеялся над юным бандитом матерый детина, выразительно хватая себя за пах.
Парень, изображавший горного демона, однако, на провокацию не поддался и в драку не полез. Напротив, он подскочил поближе к обидчику и ехидно пропел:
— О да! Я здесь и жду тебя! Ты такой большой и сильный… Но постой! Что за крошечную штуковину ты держишь в руке? Надеюсь, ты не думаешь, что этот жалкий отросток достаточно велик для того, чтоб ему оказали честь проникнуть в нефритовые врата демоницы? Ах ты, тварь! Да такой игрушкой тебе и крольчиху не удовлетворить! Может, мне лучше повернуться, чтоб ты со мной, как с мальчишкой, позабавился?!
Молодой насмешник и впрямь повернулся к костру задом, наклонился и, задрав подол не по размеру короткого кимоно, весьма непристойно затряс перед старшим ягодицами, почти не прикрытыми набедренной повязкой. Остальные бандиты так и взорвались хохотом и восторженными воплями.
Ободренная восторженной реакцией зрителей, «демоница» нагло прижалась задом к паху жертвы своих шуток. Закрутила бедрами. Заверещала:
— Да! Мне ясно: к этому ты и привык. Что, нравится? Нравится, да?! Но я-то, между прочим, все так же ничего не чувствую! Что ж у тебя там за мизинчик вместо честного причиндала?..
И вдруг парень замолчал. Резко вскочил на ноги, отбежал чуть в сторону и замер, напряженно глядя куда-то в темные заросли, куда не достигал свет от костра. Пьяные в дым разбойники не сразу поняли, что веселье кончилось. Они все еще хохотали до слез и громко требовали продолжения. Бандит, ставший объектом этого грубого веселья, первым почуял неладное. Он подошел к молодому и сердито дал ему тычка в спину — что, дескать, стряслось-то? От тычка парня мотнуло вперед. Он чуть было не упал, но вместо того, чтоб возмутиться, прошептал, указывая пальцем вперед:
— Глядите!
Один за другим вольные молодцы подходили к товарищу, изображавшему демоницу, и тоже принимались всматриваться в лесную тьму — в направлении, куда он указывал. И понемногу смешки и шутки затихали…
Высоко среди древесных ветвей металась, с легкостью перепархивая с кроны на крону, таинственная бледная фигура. Ее хорошо было видно даже в бледном звездном свете, едва рассеивающем ночную мглу. Загадочное существо передвигалось с невообразимой скоростью, стрелой перемещаясь с одного места на другое. И каждое его движение сопровождал пронзительный свист, словно хлыстом кто размахивал в воздухе. От этого странного звука наблюдать за стремительными метаниями неизвестной твари становилось еще страшнее.
— Что за дьявольщина такая? — шепотом спросил кто-то из бандитов.
Куэмон, сидевший у костра, поднялся. Вразвалочку подошел к своим людям и, прищурившись, тоже уставился в темноту.
— Надо же, — сказал он наконец. — Слушайте, парни, кто-нибудь из вас раньше подобную хрень видал?
Разбойники затрясли головами, забормотали — нет, мол, не случалось.