Выбрать главу

Ева в который раз вспомнила, как впервые увидела это лицо у себя в кабинете на экране монитора во время рас­следования одного из убийств. Тогда Рорк числился в коротком списке подозреваемых, и ей в голову не приходило, что с этого момента изменится ее судьба…

Хотя она не издала ни звука и остановилась в дверях, он сразу повернул к ней голову, и их глаза встретились. Рорк улыбнулся, и Еве показалось, что сердце у нее в груди про­пустило удар.

– Здравствуй, лейтенант!

Он протянул ей руку, и Ева, подойдя к нему, вложила в нее пальцы.

– Привет. Что смотришь?

– «Победа тьмы» с Бет Дэвис. В конце фильма она слепнет и умирает.

– Увлекательно.

– Но она проявляет при этом такое мужество…

Рорк притянул Еву за руку к себе на софу, она легла рядом, положив голову ему на плечо, и он улыбнулся. Когда-то, чтобы убедить ее расслабляться таким образом и принимать то, что он хотел ей дать, Рорку потребовалось много времени и терпения. Ему пришлось долго ждать, когда между ними возникнет полное взаимное доверие.

«Мой коп. Моя жена, с ее эмоциями и потребностя­ми», – подумал Рорк, перебирая пальцами ее волосы. Он знал, что понадобится еще несколько минут, чтобы жен­щина в ней победила полицейского.

Ева неторопливо протянула руку и отпила вина из его бокала.

– Разве интересно смотреть старый фильм, если из­вестно, чем он кончается?

– Интересно посмотреть, как именно он кончается. Ты обедала?

Она вернула ему бокал с вином.

– Нет. Потом что-нибудь перехвачу. Перед окончани­ем смены на меня свалился занятный случай: женщина пригвоздила своего хахаля к стенке его же собственной дрелью.

Рорк чуть не поперхнулся вином;

– Это как? В буквальном смысле или фигурально?

– В буквальном. Модель «Брэнсон-8000».

– А откуда ты знаешь, что это была женщина?

– Она сама вызвала полицию и дождалась нас. Судя по всему, этот человек обещал ей вечную преданность, но за­гулял на стороне, и она решила, что за такое предательство следует прогнать через его блудливое сердце почти метро­вую железяку.

– Что ж, это для него урок…

– Она почему-то выбрала сердце. На ее месте я бы про­сверлила ему яйца. По крайней мере, это было бы ближе к сути вопроса.

– Ева, миленькая, ты уж очень конкретный человек!

Он прикоснулся губами к ее рту, и в ту же секунду Ева перевернулась и бросилась на него сверху, распластав Рорка на софе.

Сверкнув глазами, Рорк начал расстегивать пуговицы на ее блузке.

– А ведь мы с тобой знаем, чем это кончается…

Ева легонько укусила его нижнюю губу.

– Давай посмотрим, как именно это кончится…

ГЛАВА 2

Положив трубку, Ева еще какое-то время хмуро смотре­ла на аппарат. Итак, в офисе прокурора ей подтвердили, что заявление защиты по статье об убийстве второй степе­ни в деле Лизбет Кук принято обвинением. Еву передерну­ло от отвращения. Статья о непреднамеренном убийстве для женщины, которая совершенно хладнокровно при­кончила человека только из-за того, что он не мог держать в узде свой половой член! Теперь Лизбет Кук предстояло отсидеть самое большее год в казенном заведении облегченного режима, где она могла бы спокойненько красить ногти и укладывать волосы перед партией в теннис. Даже если ее выгонят с работы, обвиняемая всегда сможет на кругленькую сумму подписать контракт на производство экранной версии ее похождений, а затем уехать на Марти­нику.

Ева помнила, как сказала Пибоди, что не стоит брать в голову лишнего и лучше пусть все идет, как идет. Но она сама не ожидала, что наказание окажется таким до обид­ного мизерным. Ева решила – и уже выдала все в кратких и крепких выражениях этому бесхребетному хрену обви­нителю, – что теперь не она, а он должен звонить родст­венникам убитого. Пусть объяснит, почему правосудие оказалось настолько загруженным работой, что не удосу­жилось как следует разобраться в этом деле и поспешило заключить сделку с защитой, даже не дождавшись поли­цейского отчета.

Стиснув зубы, Ева резко ткнула пальцем в клавиатуру, словно поторапливая капризный компьютер, и вызвала за­ключение патологоанатома по Брэнсону.

Здоровый мужчина. Пятьдесят один год. Причина смерти – отверстие в грудной клетке, проделанное враща­ющимся сверлом дрели. Других шрамов или ранений нет. Содержание в крови наркотиков или алкоголя не обнару­жено. Указаний на недавнюю половую активность нет. Последний прием пищи был менее чем за час до смерти и состоял из тертой моркови и гороха в легком сливочном соусе, подсушенного пшеничного хлеба и травяного чая.

«Довольно скучная еда для подлого дамского угодни­ка», – подумала Ева, однако взяла на заметку то обстоятельство, что Брэнсон не находился под воздействием ал­коголя или наркотиков.

А кстати, кто, кроме Лизбет Кук, сказал, что он был дамским угодником? Ведь в этой чертовой спешке ей даже не дали времени проверить мотив преступления, которое теперь расценивается как убийство второй степени. Ева представила себе зрелище: когда дело дойдет до прессы, – а оно, несомненно, дойдет, – множество неудовлетворен­ных сексуальных партнеров будут искать глазами шкаф с инструментами.

«Ваш любовник изменил вам? Ну что ж, посмотрите, как ему понравится „Брэнсон-8000“. Это лучший выбор профессионалов и любителей!» Здорово. Под этим углом Лизбет Кук могла бы провести бойкую рекламную кампа­нию. Продажи моментально пошли бы в гору.

Человеческие взаимоотношения – наиболее благодар­ная почва для совершения самых разнообразных преступлений. Некоторые люди умеют очень комфортабельно уст­раивать свою жизнь, превратить игру с мячом на стадионе в нечто похожее на бальный танец в зале. За такими охо­тятся, отвоевывают их, вешаются им на шею…

Случайный отблеск собственного обручального кольца вдруг заставил Еву вздрогнуть. «Ну нет, тут же совсем дру­гое дело!» – стала она уверять саму себя, спохватившись, что непроизвольно провела параллель между нравами об­щества и их отношениями с Рорком. Уж ее-то случай в общие закономерности не вписывался. Ведь она ничего не выискивала, любовь сама нашла ее и подчинила себе. Здесь не было ничего общего со всякими брэнсонами. И потом, если бы Рорк решил попытать счастья еще где-то, она бы не стала ему препятствовать и, уж во всяком случае, не покушалась бы на его жизнь или на какие-то части тела.

Раздосадованная, Ева вернулась к своему отчету, кото­рым обвинение даже не поинтересовалось. Открылась дверь, и в ее проеме появилась голова детектива из отдела электронных расследований Яна Макнаба. Его длинные золотистые волосы были на сей раз собраны в косичку, и только один переливающийся на свету завиток обернулся вокруг мочки уха. В этот день на нем был толстый свитер кричащих зеленых и голубых цветов, который свисал до бедер, и черные брюки, по форме напоминавшие мунд­штуки курительной трубки. Этот неописуемый наряд до­полняли сверкающие синие башмаки.

Макнаб улыбнулся Еве, ясные голубые глаза на его ми­ловидном лице смотрели, как всегда, слегка нахально.

– Даллас! Я закончил проверку телефонных контактов и текущих личных памяток вашего покойника.

– Тогда почему твой отчет все еще не у меня на сто­ле? – сухо спросила Ева.

– Просто я подумал, что вы сначала захотите посмот­реть материал из его домашнего кабинета, – дружелюбно ответил Макнаб и, положив перед Евой диск, присел на угол стола. – А что поделывает наша Пибоди?

– Собирает для меня информацию. Неужели ты до сих пор не понял, что неинтересен ей, дружище?

Макнаб пожал плечами.

– А кто говорит, что она мне интересна? Она ведь все еще встречается с Монро, или как?

– Мы с ней это не обсуждаем, Макнаб.

Они понимающе переглянулись: оба не разделяли сим­патий Пибоди к этому человеку, который умел быть при­ятным, только когда ему что-то нужно.