Одной рукой он продолжал держать меня за талию, вторая его рука рисовала огненные узоры на моей спине, заставляя изгибаться и ластиться к его груди. Для меня этот миг был волшебством, что так легко и просто стерло в памяти обидные слова, которые всего миг назад говорил Дрэй, а мою злость превратило в обнаженную страсть.
– Что же ты со мной делаешь, – через какое-то время выдохнул Дрэй в мои волосы. – Как такое возможно? – продолжая крепко обнимать меня, сказал он. – Не могу смотреть на тебя, все время думаю о тебе… Я сошел с ума? – улыбнулся он, заглядывая мне в глаза.
– Тогда мы оба сошли, только, в отличие от тебя, у меня ума, похоже, и вовсе нет, – улыбнулась я в ответ. Как же, оказывается, хорошо, когда он рядом… вот так.
Это был наш первый поцелуй, первое откровенное прикосновение, и я ощутила почти физическую боль, когда Дрэй отстранился и подал мне руку. Правда, тепло его ладони с лихвой дополнило нехватку его прикосновений.
– Не хочу тебя отпускать, – коротко сказал он, ведя меня к телепорту.
– И не надо, – улыбнулась я в ответ и вдруг поняла, что не чувствую и толики смущения, которое вроде как положено испытывать юным девам в подобных ситуациях, судя по романам Элфи. – Только, – неприятная мысль очень вяло проскользнула в сознание, – как отреагируют окружающие?
Дрэй ненадолго замедлил шаг, а потом остановился и вновь притянул меня к себе, даря невероятно легкий, нежный и, к сожалению, короткий поцелуй.
– А не все ли нам равно? – хмыкнул он. – Мы и так, по их мнению, втроем живем, так что… – хмыкнул он.
И то верно, когда это меня волновало, что и кто обо мне подумает. Неужели я отважусь променять мужчину, который стоит рядом со мной, на то, что, быть может, лет через сто какой-нибудь эльф скажет на вечере встречи выпускников МАМ:
– А помните Мару, нашу человечку-старосту? Какая же благочестивая человеческая девка была! Мир праху ее!
В класс мы вошли как раз во время небольшой перемены. Мои однокурсники, по своему обыкновению, продолжали находиться в аудитории, тихо о чем-то между собой переговариваясь. В этот момент и появились мы. Дрэй продолжал крепко держать меня за руку. Можно подумать, я замыслила от него побег. Он вел меня по проходу к столу, за которым я обычно сидела, а в классе постепенно воцарялась гнетущая тишина. Нет, никто не вскакивал со своих мест и не тыкал в меня пальцем с воплями: «Брось ее, фу! Нельзя поднимать всякую бяку!» Но то, как мне в спину впивалось множество глаз, я буквально ощущала всем своим существом. Приятного в этом для меня было мало, но мой демон млел от этих взглядов, впитывая с небывалым наслаждением весь этот энергетический негатив.
Тем временем Дрэй подвинул мне стул и предложил сесть. Этот простой жест вызвал целую лавину негодования у присутствующих, зато мой зверь, плотоядно облизнувшись, начал всасывать эти эмоции с удвоенным рвением. Так вкусно он не ел давно… Я села, а рядом со мной сел и он. Его губы тронула легкая улыбка, а рука накрыла мою ладонь. Как раз в этот момент зашел преподаватель, и мы наконец избавились от всеобщего внимания. Зато Корч, который теперь один-одинешенек остался сидеть перед нами, уже через несколько минут шлепнул нам на стол записку примерно следующего содержания:
«Как ты могла? Предпочла меня (и тут располагался магический рисунок. Бравый парень, косая сажень в плечах, волосы роскошной копной развеваются на ветру, в руках – здоровенный меч в половину его роста, которым время от времени он машет) ему?! (Второй магический рисунок изображал нечто похожее на огромного жирного слизня с двумя крылышками и глазами навыкате. Слизень полз куда-то, потому как его внушительное пузцо время от времени двигалось, а крылья хлопали. В какой-то момент слизняк замирал, поворачивал мордочку к нам, открывал рот, демонстрируя два клыка, больше похожие на пеньки, и высовывал язык, потом все повторялось вновь.)».