— Да пошел ты! — буркнул парень в бушлате и протянул руку с пакетом раздающему.
В ответ ему был выдан конверт, он изучил содержимое и исчез.
Лисс вылетела на лестницу, тип в бушлате уже спустился на один пролет.
— Эй! — крикнула она.
Он не отвечал, продолжая спускаться. Она побежала следом, настигнув его у выхода.
— Я с тобой говорю, — сказала она и почувствовала себя необыкновенно сильной.
Парень обернулся с тем же самым блуждающим взглядом, какой она видела тогда в кабинете:
— Зачем ты меня преследуешь?
— Ты прекрасно знаешь! — прошипела она.
Он попытался просочиться за дверь, но она ухватила его за руку:
— Ты заходил в тот день в кабинет Майлин.
— Ну и?
— Ты знал, что ее там не было, и все-таки копался в ее вещах.
Он таращился на нее:
— Ты, сука, перебрала!
— Зачем ты вырвал страницу из ее ежедневника?
Ее охватила невероятная ярость, захотелось наброситься на него, дать ему в рожу, вцепиться зубами в горло.
— Проблемы, да? — выкрикнул он и грохнул ее о стену. — Держись от меня подальше, психованная.
Он сжал ей горло. В глазах почернело, и она почувствовала, как голова пустеет, все могло кончиться прямо здесь, вот так… Где-то вдалеке раздались шаги вниз по лестнице.
Она обмякла. Кто-то бил ее по щеке. Повторял ее имя, снова и снова.
Она взглянула в лицо Йомару Виндхейму. Его глаза были полны злости.
— Какая скотина это сделала?
— Забудь, — прокашляла она. — Я сама виновата.
Она проснулась в запахе сладкой воды. Лосьон после бритья. Она была у мужчины. Огляделась. Одна в широкой кровати. Провела руками по телу: одежда на ней. В комнате было темно, но луч света проглядывал сквозь опущенную гардину.
Не особо весело собирать кусочки вчерашнего пазла, чтобы понять, как она оказалась в этой кровати. Пришлось придерживаться внешних обстоятельств. Нельзя дать воспоминаниям нахлынуть: пошли гулять с Катрин. Встретили Терезу. Филе и африканец. Вечеринка в Синсене. Парень, который был в кабинете Майлин. Она налетела на него. Филе, которого зовут Йомар, отнес ее в машину и положил на заднее сиденье. Когда он остановился у травмпункта, она выпрямилась. Отказалась туда идти. И он отвез ее к себе домой. Она была не в силах спорить, но, кажется, много болтала в его машине. О Майлин. О даче у озера. Еще об Амстердаме, кажется. Говорила ли она про Зако?.. Она замолчала, как только они вошли в квартиру. Рецепт идиотизма: нажраться в дрова, закончить дома у незнакомого мужика, не в состоянии себя контролировать… Он ее и пальцем не тронул, она это поняла сразу. Положил ее в эту кровать и отправился спать в другое место.
Она выползла из кровати, вышла в гостиную. Часы на телевизоре показывали без четверти восемь. Одна дверь вела на кухню, вторая — в коридор. Третья была приоткрыта. Она слышала за этой дверью его ровное и глубокое дыхание.
Холод ударил ей в лицо, как только она распахнула входную дверь. На ней был только самый тонкий свитер Майлин, куртка осталась на вечеринке. Она попятилась обратно. На вешалке висела верхняя одежда. Ковбойская кожаная куртка, в которой красовался Йомар накануне, две демисезонные куртки, пиджаки и лыжный костюм. Она взяла куртку, которая выглядела самой старой. Проверила карманы, достала жвачку, несколько чеков и пачку презервативов, положила на столик в прихожей. Снова открыла дверь и спустилась по лестнице.
17
Среда, 24 декабря
Она пришла, когда Турмуд Далстрём еще принимал пациента. Скорее всего, женщину, судя по шубе на вешалке прямо перед приемной. Лисс плюхнулась в кожаное кресло и стала листать «Вог», не читая, даже не разглядывая фотографии. Из кабинета доносился гул голосов, прерываемых долгими паузами. Потом несколько предложений, и новая пауза. Она взяла приложение к «Дагбладе». С первой полосы ей широко улыбался Бергер, открывая свои мышиные зубки. Она раскрыла интервью. Он рассказывал о своем детстве. Отец был пастором в общине пятидесятников. Как он был рад, что вырос с пониманием разницы между черным и белым, между тем, что принадлежало Христу, а что — Сатане.
Дверь в кабинет приоткрылась, и вышла женщина в темно-зеленом костюме. Она была намного старше Лисс. Нос и рот она прикрыла носовым платком и не заметила Лисс, поэтому той понадобилось несколько секунд, чтобы узнать женщину, которая часто появлялась на первых полосах журналов на протяжении многих лет, даже в Амстердаме. Женщина сняла шубу с вешалки и вышла, не одеваясь.