— В заключение я предполагаю, что Майлин Бьерке умерла от такого количества травм головного мозга, что продолговатый мозг был ущемлен, а это, в свою очередь, привело к остановке дыхания и кровообращения. Кроме того, ее несколько раз душили, но обследование указывает, что смерть наступила не от этого. Как вы знаете, при таком типе удушения до наступления смерти может пройти до пяти минут. Она была сильно переохлаждена в момент смерти, но само по себе это не явилось причиной смерти. Что касается концентрации героина в крови, она настолько низкая, что его действие закончилось за несколько часов до ее смерти.
Викен протянул лупу и фонарик Роару Хорвату.
— Проколоты острым предметом, — прокомментировал он, пока младший коллега, наклонившись, изучал травмы глаз. — Множество раз. Но чем-то более грубым, чем шприц. Какова была цель этого?
— Чтобы жертва не видела, — предположил Хорват.
— Тогда было бы куда проще завязать ей глаза.
Дженнифер сказала:
— У меня есть сведения, которые, возможно, стоит изучить внимательнее.
У Викена, как всегда, было во взгляде что-то изучающее, и он этого не скрывал. Наверняка таким становишься, когда работаешь следователем не одно десятилетие. Роар Хорват выпрямился и внимательно посмотрел на Дженнифер. Она ничего не почувствовала. Она уже давно смирилась, что у нее фигура не как у двадцатилетней. Преимуществ ее почти сорокалетнего возраста было удивительно много, утешила она саму себя и почувствовала, как тепло жжет щеки. А вот это как раз не было преимуществом. Даже маленькой девочкой она так не краснела, как в последнее время.
— Пять лет назад в Бергене убили девятнадцатилетнюю девушку, — начала Дженнифер. — Ее нашли в лесу километрах в двадцати от города. Дело так и не раскрыли.
— Все его помнят, — сказал Викен нетерпеливо. — Мы, слава богу, живем в стране, где убийства не забываются через три дня.
Она не была уверена, к чему он клонит, и предпочла проигнорировать комментарий.
— Девушку нашли привязанной к дереву. На ней были наручники, и она замерзла до смерти.
— Да, это мы знаем, — проворчал Викен, — хотя они удивительным образом умудрились не распространяться о деталях этого дела.
— Когда я обследовала Майлин Бьерке, — продолжала Дженнифер, — меня поразили травмы глаз. У девушки в Бергене было что-то подобное.
— И откуда ты это знаешь?
Она объяснила. Причина — семинар, на котором она была в Бергене через несколько месяцев после того, как нашли девушку. Один знакомый коллега рассказал об этом вечером за выпивкой в баре гостиницы. Разумеется, со всей откровенностью.
— Я позволила себе сегодня позвонить этому коллеге.
Она сделала паузу. Почувствовала, как нарастает раздражение в Викене.
— Его поразило описанное мной сходство, — продолжила она. — Веки в обоих случаях не повреждены. Убийца, должно быть, заставлял их открыть глаза и прокалывал само глазное яблоко иголкой или другим острым предметом. Но одна из ран больше. Я обследовала ее, и, кажется, она была нанесена чем-то похожим на шуруп с довольно большим расстоянием между резьбой. Отверстие проходит сквозь роговицу. — Она выждала немного. — Кроме того, обе найдены в безлюдном месте.
Викен помолчал. Потом сказал, очень недовольно:
— Ты выдаешь важную информацию по нашему делу кому-то постороннему.
Ярость вспыхнула внутри Дженнифер.
— Я могу гарантировать, что это дальше не пойдет, — сказала она как могла спокойно. Она поняла, что ожидала какого-нибудь одобрения, если не признательности. — Ну, я потратила на это прилично времени, — заключила она. — Можете сами связаться, если сочтете интересным.
— Конечно, — кисло бросил Викен. — Все интересно.
— Майлин Бьерке, кажется, вкололи наркотик, — вмешался Роар Хорват примирительно. — А как насчет девушки в Бергене?
Дженнифер выдавила из себя улыбочку, встретившись с ним взглядом:
— Вынуждена тебя разочаровать. Она была совершенно чиста.
Роар осторожно кивнул, будто демонстрируя, что, по крайней мере, он интересуется ее сведениями.