— А я-то уже подумала, что кофе — только предлог для секса, — вздохнула она и понюхала дымящийся напиток.
— Наоборот, — ответил он с дразнящей улыбкой, которая, надо признаться, ей очень нравилась. — Я знал, что ты не приедешь выпить со мной кофе, если бы в воздухе не пахло сексом.
Она попробовала кофе, стараясь не морщить нос:
— Да уж, ради такого кофе трудно заставить женщину оставить семью в рождественские праздники и чтобы она ехала за тридцать километров.
— Я хотел поговорить, — сказал он и положил свою руку на ее, и секунду ей казалось, что он искренен.
Она обрадовалась, но и призадумалась. Она не хотела портить хорошее настроение уточнениями и ограничениями. Ему было тридцать четыре, и он был достаточно взрослым, чтобы вынести удар, хотя в нем и было что-то мальчишеское.
По счастью, он добавил:
— Разговор за кофе — это хорошо, но, когда я увидел тебя в коридоре, мне снесло крышу.
— И часто с тобой такое случается? — спросила она, пытаясь придать лицу строгость.
— Давненько не было ничего.
— Я заметила.
— Аналогично.
Он открыл пиво:
— Мне стало любопытно поговорить с тобой без трупа поблизости.
Она отпила несколько глотков и протянула бутылку обратно.
— Это ты про Викена? — спросила она, желая обойти стороной шуточки о молодой женщине, которая лежала между ними в прозекторской два дня назад.
Он засмеялся, но промолчал.
— Наверняка у вас сплошной бедлам, — сказала она.
Роар выглянул из окна:
— Так плохо не было с дела по Ордерюду.
— Ты же должен был быть в подразделении уже прошлой осенью, — заметила Дженнифер, — когда расследовали дело с медвежьими убийствами. Странно, Викена не ушли.
Кажется, Роар смутился.
— Людей с его опытом не хватает, — отозвался он. — Я, пожалуй, ни с кем лучше его не работал.
Дженнифер это от многих уже слышала, несмотря на прошлогодние события.
— Кто-то считает, что он должен был возглавить отдел, — уверенно сказал Роар.
— Это было невозможно, — отрезала она.
— Да, может быть. Но то, как они поступили… — Роар выпустил воздух сквозь сжатые губы. — Я ничего не имею против Сигге Хельгарсона. Я знаю его давно, мы вместе работали в Румерике. Он там был на руководящей должности, и было терпимо. Но возглавлять отдел по убийствам в Осло — совсем другое дело. Он же не намного старше меня. Да еще и не норвежец. И с Викеном у них отношения напряженные, мягко говоря.
— Но они же не будут советоваться с Викеном при каждом новом назначении, — заметила Дженнифер.
Поскольку Роар не ответил, она поняла: он не хочет говорить об инспекторе.
— До чего вы докопались в последнем деле? — спросила она, чтобы вывести разговор на другую тему.
— Мы словно в тумане бродим, — зевнул Роар. — Но потихоньку он развеивается. Нам нужно еще пару оперов, а то нас по-прежнему только четверо. Можешь себе представить, сколько материала нам надо перелопатить.
— Речь идет о приоритетах, — сказала она, имея в виду что-то конкретное.
Роар опустошил бутылку и достал еще одну из холодильника.
— Мы вынуждены начинать с того, что лежит на поверхности. Сожителя допрашивали трижды.
— У вас что-то на него есть?
— Кажется, у него приемлемое алиби.
— Не более чем приемлемое?
— В деле об убийстве не бывает алиби, которое нельзя разрушить, — объявил Роар. — Мы должны следовать этому правилу. Даже те, кто был на аудиенции у короля в интересующее нас время, не могут быть уверены в надежном алиби.
— Если, конечно, убили не короля, — прокомментировала Дженнифер.
Роар хмыкнул:
— Большинство убийств такого рода касаются конфликтов между возлюбленными, сожителями, супругами, близкими членами семьи.
— Статистика не очень-то помогает в отдельных делах, — заметила Дженнифер.
— Конечно нет. Но в списке подозреваемых супруг или сожитель находится в первых строчках. Потом уже следствие показывает, можно ли его сместить пониже или вычеркнуть из списка.
— Ход мыслей Викена меня не удивляет, — кисло заметила она.
— Это не значит, что мы не смотрим в другую сторону, — заверил ее Роар. — Всех ее близких допрашивают как потенциальных убийц, это само собой разумеется. Отчим, мать, отец, живущий в Канаде. Потом займемся коллегами и пациентами… — Он вдруг замолчал.
— Ты не уверен, сколько всего можно мне рассказать, — отметила Дженнифер.