Она зашла к нему на кухню. Он стоял у окна, смотрел на улицу.
— Один из твоих старых друзей заходил сюда ранним вечером, — сказал он.
Она посмотрела на него вопросительно.
— По крайней мере, он сказал, что твой друг. Но выглядел очень странно.
Ее озарила мысль:
— Брюнет, кудрявый, шрам на лбу? В бушлате?
— Точно. Сначала он спросил тебя, где ты и когда вернешься, но вдруг стал спрашивать, не здесь ли жила Майлин.
— Он мне не друг.
Она рассказала о пациенте Майлин, как она натыкалась на него несколько раз и что он нашел ее в парке.
— И только сейчас полиция заинтересовалась этим типом?
Она не ответила, думала о чем-то другом.
— У Майлин в кабинете висел стикер. Там было написано «Смерть от воды». Ты не знаешь, что бы это значило?
— «Смерть от воды»? — Казалось, он взвешивает вопрос. Потом покачал головой. — Похоже, это что-то личное. Не важно что. Наверное, это Майлин интересовало.
17
Пятница, 2 января
Лисс договорилась встретиться с Дженнифер Плотерюд в Институте судебной медицины в десять часов, но, когда она обратилась к дежурному, было почти половина двенадцатого. Она приняла три таблетки снотворного накануне вечером и проснулась с головной болью сорок минут назад.
— Я проспала, — извинилась она, когда Дженнифер Плотерюд появилась.
Она была ниже Лисс, насколько девушка запомнила в то утро, когда они с Таге были на опознании. Ненамного больше метра пятидесяти, потому что даже в босоножках на высоком каблуке судмедэксперт была почти на полголовы ниже ее. Сильно накрашена, впрочем довольно умело. Голубые глаза подчеркнуты, а рот казался больше, чем на самом деле. Под расстегнутым медицинским халатом васильковый костюм, а на шее бусы, по всей видимости из натурального жемчуга.
— Ничего, — успокоила она. — Я не скучала.
Лисс забыла, что врач говорила с акцентом. Вроде американским, что соответствовало имени. Даже лучше, что она не норвежка.
Кабинет был просторный, с окном на площадь. На столе стояла фотография мужчины ее лет. Он масляно сиял и держал перед объективом огромную рыбину. На другой фотографии были два мальчика-подростка на лестнице: один сидел, второй стоял.
— Да, здесь я живу, — сказала Дженнифер Плотерюд. — Знаете, я нашла про вас статью в Сети. В приложении к «Дагбладе». Я не знала, что вы должны были стать моделью. — Она включила кофеварку в углу. — Не поймите меня неправильно, я не специально интересовалась вами, просто коллега посоветовал.
Предосторожность была излишней, манера врача не вызывала у Лисс никаких подозрений.
— Этот репортаж — преувеличение, — выдала она. — У меня было не так много работ, и ни одной значительной. Сомневаюсь, что выйдет что-то еще. Амстердам в таких делах далеко не центр вселенной.
— Но вам же необязательно там оставаться, — вмешалась Дженнифер Плотерюд. — Молодая женщина вроде вас может завоевать Париж, Милан или Нью-Йорк. Хорошие фотографы ищут не блеск и гламур, а что-то особенное, я имею в виду… — Она покраснела под слоем макияжа.
— Хотите стать моим агентом? — спросила Лисс и рассмешила врача.
У нее был удивительно глубокий и раскатистый смех. Ее темпераментный отклик указывал на искреннюю заинтересованность модой, и когда она заговорила о коллекциях и фотографах, то обнаружила хорошее понимание темы. Но сразу прервалась:
— Вы же здесь не для того, чтобы обмениваться советами об одежде и косметике, Лисс. Я называю вас Лисс, так что вы смело можете называть меня просто Дженнифер.
Этот дружеский тон казался таким спонтанным, что девушка расслабилась. Ей предложили печенье из коробки, она не ела со вчерашнего дня и отломила кусочек. Печенье было сдобным, со вкусом кокоса.
— Домашнее, — прокомментировала Дженнифер, жуя. — В Норвегии такое не купишь, поэтому я пеку сама. То есть мой муж печет.
— Вы американка?
— Ни в коем случае! — запротестовала она. — Совсем нет. Я из Канберры.
Лисс задумалась, решив, что это где-то в Канаде.
— Значит, из…
— Именно, — помогла ей Дженнифер, — из столицы Австралии.
Лисс взяла чашку с кофе:
— И как вы оказались здесь?
С неохотой она отметила, что подхватила этот доверительный тон.
— Знаете что, Лисс, я сама себя спрашиваю. Каждый день, когда встаю и смотрю на наши земли. Дженнифер, какого черта ты здесь делаешь? — Она обмакнула кусочек печенья в кофе.