— Через несколько лет дети вырастут и смогут обходиться без меня. — Она посмотрела на фотографию двух мальчиков. — У меня в планах состариться там, где потеплее.
— А ваш муж, он тоже этого хочет?
— Это немыслимо, — ответила Дженнифер с поразительной решительностью. — Он унаследовал хутор в Серуме. Там мы и живем. Мы, конечно, не ведем хозяйство, но он там вырос. Он совершенно незыблем. Но вы должны мне рассказать, что вы нашли.
Лисс порылась в сумочке:
— Наверняка это мало что значит… — Она рассказала о поездке на дачу, разгладила распечатку, обнаруженную в наволочке, положила ее на стол.
Дженнифер взяла листок. Ее лицо изменилось, зрачки расширились, как заметила Лисс, и снова эксперт покраснела от шеи до корней волос. Дочитав, она встала, подошла к письменному столу, открыла ящик и снова закрыла, ничего оттуда не достав.
— Значит, все-таки значит, — убедилась Лисс.
Дженнифер моргнула несколько раз, — казалось, она старалась прийти в себя.
— Необязательно, — сказала она. — Но это распечатано из Интернета в среду, десятого декабря. То есть Майлин, видимо, взяла это с собой на дачу. Это важно само по себе. — Она снова села. — А что там со следами в новогоднюю ночь? Они могли появиться до вашего приезда?
Лисс отмела эту возможность. Она не видела никаких следов, когда приехала. К тому же в тот вечер шел снег.
— Есть еще кое-что, — сказала она.
Дженнифер наклонилась вперед. Ее взгляд не отпускал Лисс ни на секунду, пока та рассказывала о пациенте, которого встретила в кабинете Майлин, и о том, что он ей сказал в парке накануне.
— Я бы очень и очень посоветовала вам поговорить об этом с полицией, Лисс.
— Вы можете им передать.
— Я не следователь.
Лисс закусила губу:
— Я больше туда не пойду. Не собираюсь разговаривать ни с этим идиотом с иностранной фамилией, ни с его вкрадчивым инспектором. Я никогда не доверяла полиции. И никогда у меня для этого не было оснований.
Дженнифер не возражала. И не пыталась переубедить ее. Или выудить что-то, о чем она не хотела говорить.
— Не думаю, что парень, который рылся в кабинете, мог сотворить такое с Майлин… убить ее. Но он что-то знает. Мне кажется, он видел ее перед тем, как она исчезла. Я выясню, кто это.
Дженнифер выпрямилась.
— Это не ваша работа, — сказала она решительно.
— У полиции уже было несколько недель. И что они нашли?
— Именно поэтому вы должны им помочь, Лисс. К тому же вы подвергаете себя опасности, копая это дело самостоятельно.
Лисс встала.
— Мне не страшно, — сказала она. — Мне больше совсем не страшно.
18
Небо было словно синее стекло, когда Роар Хорват вышел из самолета в аэропорту Бергена. Трава между полосами была покрыта инеем, а горы на горизонте присыпаны снегом на вершинах. Он уже однажды был в Бергене, пару весенних дней несколько лет назад. Тогда тоже небо было блестящим, безоблачным, а свет очень резким. И он засомневался, действительно ли Берген такой дождливый город, как о нем говорят.
В зале прибытия он поискал глазами встречавшую его служащую полиции. Ее звали Нина Йенсен, он познакомился с ней год назад. Она закончила работу в отделе убийств за пару недель до его появления. Он запомнил ее полноватой брюнеткой и узнал не сразу. Женщина, подошедшая к нему и протянувшая руку, была стройная, с русыми, мелированными волосами.
— Давно не виделись, — сказала она, вероятно чтобы развеять его сомнения. — Без багажа?
Роар все-таки догадался, что перед ним Нина Йенсен.
— Зачем мне два костюма, если я даже ночевать не собираюсь?
— Ну, это зависит от твоей щепетильности. — Она взглянула на его джинсовую куртку.
— Ужасно, что это дело замалчивают, — продолжила она разговор уже в машине. Ее бергенский диалект был куда явственнее, чем помнил Роар. — Мой шеф отказывается сообщать остальным в подразделении о твоем визите. Будто служба безопасности уже вмешалась.
Он усмехнулся ее шутке, ему нравился этот тон.
— Жалко, ты не осталась в Осло, — сказал он и тут же заметил, что это прозвучало чуть интимнее, чем он подразумевал.
Она пожала плечами:
— Я же местная, бергенка, ну и вообще.
Он знал, что за этим кроется что-то еще. Она довольно плотно работала с Викеном по делу о так называемых медвежьих убийствах и потом решила уйти. По слухам, она больше не могла работать с инспектором, потому что он как раз очень хотел, чтобы она осталась. Роар отогнал эти мысли: он приехал в Берген не для того, чтобы ворошить старый мусор.