Слушатели не сводили глаз с рассказчика, боясь проронить слово. Лишь Магда удивилась:
— Как же он допустил такое?
— Эва вышла замуж тайком, и отец не смог этому помешать. А ее муж Седляк оказался человеком с характером. Мы были знакомы, очень спокойный и достойный мужик, твердый как скала.
— Так, получается, в чем-то он похож на ее папочку, — заметил Петрик.
Я все с тревогой на него посматривала — не расчихается ли в приступе аллергии? Глянула в окно — один из котов терся у самого стекла. Наверное, Петрика спасало то, что он сидел к окну спиной и мою кошачью стаю не видел. А вдруг обернется? Ведь вмиг пятнами покроется и задыхаться начнет!
Вежбицкий же согласился:
— Да, твердостью характера он напоминал Эве отца, но был интеллигентен, умен, не страдал мнительностью и паранойей. И все же их брак распался. Седляк давно уже планировал перебраться в Швейцарию, а уж когда возникла необходимость в лечении сына, он засобирался всерьез. Для Эвы же переезд в другую страну означал, что с литературой придется заканчивать, поскольку писать в отрыве от Польши у нее не получалось. В результате они развелись.
— Если она хотела сохраниться как личность, ей нельзя было расставаться со страной, на языке которой пишет, — заметил Островский.
— Совершенно верно! — подхватил Вежбицкий. — А ее главная ошибка заключалась в том, что она познакомила отца со Ступеньским. Или допустила, чтобы они познакомились, уж не знаю. Но тогда она еще не понимала, что собой представляет Ступеньский, еще оставались глупые иллюзии. А потом было уже поздно. Ступеньский жаждал мести, которая для него была одновременно и великолепным развлечением. А характер Эвиного отца он недооценил, а ведь пан Хлюпанек не какой-нибудь немощный хлюпик, несмотря на фамилию. Он верил Ступеньскому только потому, что хотел верить, ему нравилась такая расстановка сил: послушная Эва, которая следует за сильным человеком, решающим, что делать и куда идти. А разозлило папашу чужое вмешательство и то, что богатели другие люди, а не он. И он принялся мстить тем, кто, по его мнению, перебежал ему дорогу к богатству. Но в какой-то момент вдруг понял, что его обманули, что вся его уголовщина, которую он считал геройством, на самом деле срежиссирована, что он сам оказался марионеткой, куклой на веревочках. Это он-то, Роман Хлюпанек, умный, сильный, дерзкий! Для начала он решил убедиться в этом, а уж потом…
— Это он! — крикнула вдруг Магда. — Слушайте, это он украл кассеты с фильмами Эвы, просмотрел их… Невозможно, чтобы они ему понравились!
В гостиной поднялся гомон, все принялись обмениваться мнениями.
— Об этом как раз Эва не говорила, — предупредил дотошный адвокат, — а я стараюсь поточнее передать ее слова, не более. И в результате она сама призналась — по ее мнению, все убийства совершил ее отец. И потребовала от меня выяснить правду. А вас, — адвокат обратился к Островскому, — предупреждаю, что кассету вы обязаны отдать мне. Если не отдадите, применю силу. Запись нашего разговора может оказаться как и чрезвычайно полезной, так и губительной. Я продолжаю придерживаться мнения, что среди присутствующих нет врагов Эвы, но осторожность не помешает.
Островский смерил взглядом фигуру адвоката, потом искоса глянула на Магду и вздохнул.
— Я лично выдеру у тебя эту запись, — азартно заявила Магда — Хитростью выманю, если не получится по-другому. Журналист и адвокат — это две противоположности, одному суждено трезвонить везде и всюду, второму — знать и помалкивать. Мне в данной ситуации представляется более разумным помалкивать.
Я вздохнула с облегчением — похоже, не состоится драка адвоката с журналистом, этого еще не хватало, такая компрометация и для них, и для моего дома!
— Считайте, что аферу мы раскрыли, чему лично я очень рада, надоели все эти сомнения, подозрения, неясности. Кстати, нам очень помогла пани Вишневская — я ведь всем рассказывала о соседке Эвиных родителей пани Вишневской? Ах, не всем Ладно, рассказываю. Она живет в том же доме, в квартире под ними, а поскольку у Эвиного папочки не голос, а труба иерихонская, то пани Вишневская всегда в курсе соседских дел. Именно она стала источником бесценных сведений о характере папочки и его знакомствах. Не хочется повторяться, но Эва права — это мстительный тиран и деспот, свихнувшийся на почве своей власти над дочерью. Он якобы лечился в Буско, но тайком, на чужой машине, наведывался в Варшаву.