Придумала, конечно.
— То ли художник, то ли артист… в этом роде. Евгениуш Држончек. Не ваш?
— А… Нет, ничего общего.
— Проезжайте, проше пани, не задерживайте движение.
Я послушно проехала. Так, так. Евгениуш Држончек… Эту фамилию я слышала.
Пан Тадеуш в волнении топтался у калитки. Не случилось ли чего? Может, стоит перелезть через забор и заглянуть внутрь дома? И сотовый не отвечает. Не могла я ответить, поскольку докопаться до сотового было не просто, хотя я и слышала, что он звонит. Кроме того, на Собеского прямо за мной ехала полицейская патрульная машина, копаться в куче барахла у них на глазах, не останавливая машину, было опасно. Я предпочла не рисковать.
— Пан Тадеуш, кто такой Евгениуш Држончек? Я случайно не знаю этого человека? — первым делом спросила я.
— Ну как же, один из тех, которых вы так любите! — был мне саркастический ответ. — Я его сам в Интернете разыскал по вашей просьбе. Это ведь он сляпал мегакомедию, которой вы так «восхищались». «Лишние могут уйти»… Нет, не так. «Прелестнейшие могут остаться». Что-то в этом духе.
Так вот почему мне показалась знакомой эта фамилия! Один из беспозвоночных! Повалившись в кресло, я с ядовитой радостью уставилась на черный экран телевизора.
— А что случилось? — встревожился пан Тадеуш. — Что вы ему сделали?
— Не я! — с сожалением и облегчением вздохнула я. — Вроде бы обнаружили его труп. Из-за этого я и опоздала, заставила вас ждать, извините. Правда, я так до конца и не решаюсь поверить в эту чудесную новость.
Пан Тадеуш так и сел.
— Минутку. Вы присутствовали при этом, что ли? Ну, при обнаружении его трупа.
— Если бы я лично его обнаружила, тогда бы не сомневалась. Да и в самый момент убийства меня на месте не было. Я была рядом.
— Тоже нехорошо! — огорчился мой верный помощник. — Боюсь, вы вообще не отдаете себе отчета в том, насколько это чревато неприятностями для вас.
— Да ничем не чревато, и перестаньте морочить мне голову. Я вообще могу не выходить из дому, у меня и тут работы навалом. Но тогда вам самому придется все за меня делать.
Не представляя, какие ему грозят неприятности, Тадеуш, не задумываясь, согласился, лишь бы я не рисковала. Во мне, однако, еще сохранились остатки совести.
— Спокойно, умерьте ваш пыл Вам такого не выдержать, а любоваться еще и на ваш труп у меня нет ни малейшего желания. Ну хватит, вернемся к нашим баранам. Что там такое с Вайхенманном?
— Да, да, — заторопился пан Тадеуш, — я вот что подумал… может, лучше пока это дело отложить? Вы ведь сами понимаете, идет следствие, и для сотрудников отдела убийств самое главное — мотив. А вы, пани Иоанна, извините, слишком громогласно и всенародно выражали свое мнение о покойном и пожелания, чтоб его черти побрали, и хотя вряд ли кто зафиксировал ваши пожелания и проклятия, существует такая вещь, как действие в состоянии аффекта…
— Да у меня это был слишком постоянный, можно сказать, непреходящий аффект, — усмехнулась я.
— Вот я и говорю! Действие в непреходящем аффекте… то есть… не то я хотел сказать… А теперь добавится еще и материальная выгода…
— Вы сами до этого додумались или кто подсказал? — не слишком вежливо поинтересовалась я.
— Не мне подсказали, а полиции! — обиделся Тадеуш. — Кто-то подсунул им вашу кандидатуру.
— И вы отнеслись к этому со всей серьезностью?
— Возможно, во мне вдруг пробудилось мое юридическое образование. Точнее, его остатки, — ответил мой поверенный.
— Остатки и во мне имеются. А в чем состоит материальная выгода? Ведь убивая Вайхенманна, я, по-вашему, преследовала какую-то материальную для себя выгоду? Какую?
— Учтите, это не мое мнение и не я его распространяю, — с нажимом сказал пан Тадеуш, не желая, по всей вероятности, чтобы я его считала совсем уж идиотом. — Я лишь рекомендую вам вести себя осторожнее и в высказываниях соблюдать сдержанность. Береженого бог бережет… и так далее… Так вот, этот участок…
— Ну конечно, он не хотел мне его продать, так я поспешила его прикончить, чтобы потом купить у кого-то по дешевке. А откуда мне было знать, что дочь решит продать землю, да еще недорого? Уж не говоря о том, кто участок этот унаследует? Ведь я эту дочь знать не знаю и в глаза никогда не видела!
— Трудней всего доказать то, чего не было. Попадется какой-нибудь въедливый и упрямый прокурор, ухватится за этот предлог… А уже сейчас треплют ваше имя…
— И наемного спеца тоже удастся мне приписать? Я имею в виду киллера. Ведь убить на расстоянии лишь силой воли мне бы никак не удалось. Жаль, но это так.