— Вроде не очень-то последовательно…
— А он не дает себе отчета, что заврался. И возможно, меня считал кретинкой, так не очень-то и старался выдумывать. Он ведь внешне хорош, тьфу! — ты видела его; внутри же — одна гниль. Сверху посеребрено, а внутри дерьмо. Даже если бы она с ним, да нет, не совсем ведь потеряла голову, а если головка слегка и закружилась, все сразу прошло, лишь только приступили к сценарию.
— А к какому сценарию?
Тут что-то не так, кто-то напутал. Или я не так поняла, или соседка плохо подслушивала или папаша позволил обвести себя вокруг пальца.
— К тому, который они писали вместе, — пояснила Марта.
— Минутку. Что за сценарий они писали вместе? Первый раз слышу.
— Ты разве не знаешь? А, вполне возможно, что и не знаешь. Он хотел писать с тобой, ты уж извини меня, но ты не пошла на это. С тобой все обошлось тихо-мирно в узком кругу, никто и не знал. А в случае с Эвой Марш было совсем по-другому. Он уломал ее писать с ним вместе сценарий. Она тогда была еще начинающей писательницей, вот и поддалась на его уговоры. А уговаривал он ее мастерски.
— Так, как ты меня уговаривала?
— Брось, Иоанна я глупость отмочила, так ведь извинилась перед тобой. С кем не бывает. Но думаю, ее он обрабатывал, доказывая, что у него есть нужные знакомства где надо блат, он сам и режиссером будет, она и поддалась. Поддалась, раз написали, как же еще? А точнее, написала-то она. Я читала, очень хороший сценарий, да что я такое говорю — просто супер! Сразу видно, ее заслуга. В нескольких частях. Сняли две части, и даже не стану говорить, что из этого вышло, просто я и слов таких не знаю. «Дерьмо» было бы незаслуженным комплиментом. Дальше снимать не стали, и отснятое наверняка где-то лежит. А потом этот… ох, тут бы я выразилась! — вывел из себя Лапинского и вынужден был когти рвать.
— Так, так… — только и сказала я, а в голове — вихрем мысли. И главная: надо же, какой опасности я тогда избежала!
Мартуся вдруг спохватилась:
— Слушай, мы тут с тобой о пустяках, а там Држончек. Он и в самом деле убит?
— Магда говорит — и в самом деле.
— Да кому же захотелось мараться о такую мелкоту…
Я не дала ей закончить:
— Наверняка какой-нибудь эстет, не выдержавший его «творчества». А Ступеньский адреса не называл?
— Да, минутку, сейчас постараюсь вспомнить. Я еще подумала — какая смешная улица. Вспомнила! Улица Винни-Пуха!
— В центре. Слушай, а ведь улицы Винни-Пуха нет!
— Как это нет? — удивилась Мартуся.
— Административно нет. А на практике есть.
Мартуся жалобно простонала:
— Возможно, меня слишком расстроили отвратительные воспоминания и я стремительно поглупела. Не понимаю. Я же отлично слышала — она живет на улице Винни-Пуха, и он даже этим гордился.
— И правильно, очень элитарный район, и все улицу так и называют. Но официально улица Винни-Пуха называется улицей Варецкой. Как, например, улица Тувима — это Свентокшистская и Новый Свят. Поскольку я лично пострадала из-за этого, то хорошо запомнила.
Мартуся была заинтригована.
— Вот не знала, надо же, какие странные вещи творятся у вас в Варшаве. Но я все равно не понимаю, откуда известно, что это улица Винни-Пуха?
— По всем стенам написано, вот и известно. А у домов с номерами — Варецкая.
— Знаешь, я не помню… кажется, тоже слышала. Я хочу сказать — слышала номер квартиры. Даже какой по счету подъезд… Где же он сейчас, этот Ступеньский?
— Не имею понятия. Возможно, и не в Варшаве вовсе, а, например, в Лодзи.
— Да уж не пропадет, отыщется. А он тебе зачем?
— Мне он ни к чему. Наоборот, я бы не хотела с ним столкнуться. Мне нужна Эва Марш.
— Зачем?
— Трудно сказать. Она мне для разных вещей нужна. Да всего.
Мартуся не стала допытываться, тут же перестроилась на профессиональные рельсы:
— Знаешь, что они сделали с тем ее сценарием? Ни в жизнь не догадаешься! Там были восхитительные сцены, просто потрясающие, а сняли что? Растянутое, как кишки не пойми кого. Одно заменено другим. Вместо свежей рыбы — сюрреалистические сиськи продавщицы! И больше ничего. И это выдается как величайшее достижение современности! Удачный прием! Тьфу, при одном воспоминании тошнит!
— Это такое новое направление, — поучающе заметила я. — Ну вот как в «Огнем и мечом» вместо фляги знаменитого выпивохи пана Заглобы нам показывают бюст трактирной девки. Знаковые символы заменяются зрительными.