Я повторила операцию. Теперь Магда проявила некоторую умеренность. Островский робко снял с ее плеча сумку и усадил в кресло. Магда сделала глубокий вдох и пригладила волосы.
— Говори же! — потребовала я.
— Я сбежала! — сообщила Магда. — Так ужасно выглядело… Ну я и сбежала.
— Откуда сбежала?
— Как — откуда? С телевидения. Подальше от трупа.
Детектив они, что ли, ставят? И переборщили с реализмом? Да ведь Магде уже пора бы и привыкнуть.
— Несмотря ни на что, телевидение все-таки не морг и даже не прозекторская. Откуда там взялся труп?
— Сейчас расскажу. Только имей совесть, могла бы посочувствовать, вместо того чтобы допрос учинять.
Островский предложил Магде рассказать все по порядку. Она затравленно уставилась на него:
— А мы, случаем, не в претензии друг к другу? Что-то мне такое вспоминается…
Смутившись, журналист не очень уверенно ответил — вроде бы нет. После того не слишком удачного ужина в Лодзи…
Нашли время разводить церемонии!
— Теперь уже не в претензии. И вообще, какое это имеет значение? Адам прав, расскажи обо всем по порядку, с самого начала. Итак, ты пошла на телевидение и».
— А ты откуда знаешь, что я пошла туда?
— Раз ты оттуда сбежала, значит, перед этим требовалось туда прийти. Не отвлекайся! Итак, ты пошла на телевидение. На Воронича?
— Да, в студию на Воронича. Из-за тебя отправилась, чтобы поискать там кассеты. По телефону мне ничего не удалось узнать.
— В благодарность в случае чего труп я возьму на себя! — пообещала я.
— Тебе не справиться, он слишком большой. Хотя нет, скорее такой… средний. Но толстый. Жуть!
Слегка вздрогнув, я торопливо налила и себе кальвадоса. Заодно подлила Магде. Кальвадос еще никому не навредил. Островскому пить нельзя, он за рулем.
На всякий случай вопросительно взглянула на журналиста, но он этого не заметил.
— Вот странно, — задумчиво проговорил он. — Не могу припомнить, чтобы хоть раз видел толстый труп.
— А худые трупы ты видел?
— Бывало пару раз…
— Толстые трупы встречаются крайне редко, — со знанием дела заметила я, хотя вовсе так не думала. Может, как раз часто? — Ну, рассказывай, — поторопила я Магду. — Итак, отправилась ты на студию…
Тяжело вздохнув, Магда немного подкрепилась и начала:
— Поговорила там кое с кем, охмурила знакомого охранника и спустилась в архив. Разумеется, посторонним туда вход воспрещен, но код остался старый. Хотя я и боялась: а вдруг установили сигнализацию и сейчас как завоет! Успокоила себя тем, что все равно ничего мне не сделают, ведь я уже там не работаю, уволить меня нельзя.
— Получается, тебе повезло.
— А я как раз начинаю считать, что не повезло. В архив ведет очень крутая и узкая лестница, темнота хоть глаз выколи, я принялась шарить по стенам в поисках выключателя. Ничего не нашла, зажгла зажигалку, а он там лежит! Прямо у меня под ногами. Я сама чуть трупом не свалилась.
Мы с Островским дружным дуэтом выразили ей свое сочувствие. Магда поежилась и потянулась за сигаретой.
— Ведь я чуть не наступила на него! Хорошо, что остановилась, зажигая огонь, а то еще один шаг — и в подвале два трупа. При свете зажигалки рассмотрела, что труп лежал у подножия лестницы, весь в крови. Жуть, не дай бог еще приснится! Лежал он на спине, лицом вверх, и я узнала его!
— Так кто же это был? — Взгляд Островского метнулся к диктофону.
— Ты уверена, что он был мертвый? — одновременно спросила я. — Ведь мог слететь с лестницы и только малость разбиться.
Магда, оказывается, проявила чудеса мужества и самообладания, чем не преминула похвастаться.
— А я потрогала его! Был холодным, как труп. И вообще невозможно, чтобы живой человек так выглядел!
— Так кто же это был? — повторил Островский.
— А что, разве я не сказала? — удивилась Магда. — Заморский!
— Юлиуш Заморский?
— Вот именно, Юлиуш Заморский.
— Ты уверена?
— Разве что у него есть брат-близнец. Так о нем мы никогда не слышали.
— Сущий падеж пиявок! — вырвалось у меня.
Мои гости замерли.
— Как вы сказали? — не понял Островский.
А Магда сразу навострила уши.
— Это можно воспринимать как оскорбление?
— Если пиявки ведут себя как паразиты, высасывают из живых людей пропитание и, переваривая, разбухают, извергая его в виде дерьма…
Тут Магда смекнула, что к чему, и похвалила мое сравнение:
— Полностью согласна с тобой, знаю одного такого, что разбух до того — вот-вот лопнет.
Островскому хотелось задать нам сразу сто вопросов, по нему было видно, но я не дала журналисту такой возможности. Тут дела поважнее.