Не знаю уж, что заставило меня вспомнить о ее драгоценном десперадо, вроде бы мы его никаким боком не затронули. А я все же спросила без всякой задней мысли:
— Если не ошибаюсь, ты собиралась уезжать? Что там с твоим кавалером? И едешь ли ты, в конце концов, в свой Гданьск или нет?
Магда поспешно отвернулась, словно ей вдруг сделалась неприятна столь бестактная особа. И каким-то деревянным голосом произнесла нечто непонятное:
— Я еще радуюсь, что хоть кому-нибудь нужна.
А сама уставилась неподвижным взглядом на сорняк, нагло выросший прямо перед террасой. Давно полагалось бы его выдернуть, да мне было интересно, что из него вырастет.
Я решила идти до конца, чтобы не осталось никаких недомолвок.
— А как же твой мексиканец-техасец?
— Он там.
— И не торопит тебя? — спросила я напрямик. Магду я хорошо знала, она не из беспомощных лилий.
Вот и теперь встряхнулась и отвела взгляд от сорняка.
— Ладно, чего там, скажу. Только очень прошу — никому!
— Был у меня где-то мегафон, да лень искать. Валяй!
— Вообще-то дело не в нем, просто я изменила свои взгляды. Да, он восхитительный самец, огонь-парень, но нельзя же всю жизнь провести в одной сплошной страсти. Признаюсь, хотелось испытать истинное упоение, но, понимаешь… надоел, что ли… А в его постоянстве я и с самого начала не была уверена. Был он тут в Варшаве, и выяснилось — он женат. А у меня эти женатики уже в печенках сидят, и меня сразу как-то заморозило, что ли… Нет, ни о какой депрессии и речи быть не может, но отвратило от него. Напрочь. Похоже, я вышла из себя и позволила себе больше, чем следовало. Оказывается, я совсем не гожусь для таких… отношений.
И тут ход моих мыслей уже был логичным и понятным. Я тихонько произнесла:
— Островский.
Магда развернулась ко мне всем телом:
— А ты как догадалась? Неужели так видно?
— Нет, просто флюиды. Ведь у вас взаимно…
— И не заикайся о взаимности! Не стану тебе рассказывать всего в подробностях, но Адам занозой застрял в моей биографии.
— Из этого следует, что вы давно знаете друг друга?
— Больше десяти лет. Я его много лет не видела — и вдруг встречаю его у тебя. Не знаю, хочется ли мне, чтобы все снова вернулось…
Я тактично промолчала, хотя и дураку понятно, что уже вернулось. Дело тонкое, и я не знала, как себя вести, ведь мне же было яснее ясного — Островского вовсю тянет к Магде, в глаза бросается. Мое же вмешательство зачастую выходило боком Может, в данном случае самое разумное — тихонько посидеть на заднице и не рыпаться…
— Я бы предпочла хоть что-то услышать от тебя, — жалобно произнесла Магда. — Почему ты молчишь?
— Потому как изо всех сил стараюсь подавить в себе бесцеремонность и нахальство, — вежливо пояснила я. — Есть у меня такие врожденные черты, которые меня же не раз доводили до беды. И бывало, после моих слов собеседник срывался с места и с проклятиями уносился прочь. С Островским такого не случилось…
Лицо Марты порозовело.
— Ну вот, я всегда знала, что ты способна оживить человека! Но может, на него так повлиял труп Заморского?
— Может, и труп. Островский — журналист, а журналисты, пренебрегающие трупами, недостойны своей профессии.
Довольно долго мы дискутировали на тему трупов и журналистов, но все же решили, что труп здесь ни при чем.
— И вообще в том, что ты пришла ко мне, не было ничего необычного, ведь ты же не вернулась из какого-то длительного путешествия, скажем, из ЮАР…
— Да, но меня выперли со второго канала! — напомнила Магда.
— Ну и что? Разве я принимаю только представителей государственного телевидения? А мне казалось, как раз наоборот.
— Ладно, допустим, ты права. Так ты думаешь, что он… О боже, я скольжу рядом с темой, как на обледенелом шоссе, лучше скажу прямо. Ведь сейчас я верчу-кручу, а собиралась прийти к тебе поговорить серьезно и начистоту. Давно я его не видела…
Так, а как у нас насчет еды? Хорошо бы продукт сам возникал на столе и не приходилось то и дело бегать в кухню и копаться в холодильнике. Красное вино и коньяк, креветки, сыр… Вот и славно, теперь можно и послушать излияния подруги.
— Если честно, то я почти решила остаться с моим десперадо, смирилась с тем, что он женат… Жена… ну что ж, пусть будет жена, как-нибудь свыкнусь. И тут вдруг появился Адам, и во мне все перевернулось.
Вздохнув, Магда глотнула коньяка, посмотрела на сорняк.
— Мы любили друг друга, — почти сухо заявила она — И что касается меня, то оказалось, что это чувство не осталось целиком в безвозвратном прошлом.