Что я и высказала Островскому без обиняков. Тот вроде малость смутился.
— Пани Иоанна, да ведь наша планида такая. Репортер обязан знать раз в десять больше того, о чем он говорит или пишет. На том стоим.
— И дурачком прикидываемся! — не унималась я. — Да мне все равно, откуда ваши сведения, но вот правда ли это?
— Верняк, я сам говорил со сценаристами. Некоторые даже не отказывались взяться за работу, но уж слишком дурной репутацией пользовались прежние шедевры Држончека. Тогда он сам принялся кропать сценарий, у него даже был обнаружен конспект, точнее, два варианта, потому что он не решил, на каком произведении Эвы остановиться. На последней ее книге или лучше взяться за предпоследнюю.
— И кто-то его пришил, вот счастье-то!
— Зато Ступеньский и Заморский столько пакостей ей учинили, что мотив напрашивается сам собой. Но в масштабе всех этих преступлений подбор жертв кажется лишенным всякого смысла, ведь если бы Эва Марш как-то приложила к этому руку или хотя бы палец, то зачем ей понадобилось убивать Вайхенманна?
— Получается, трое из нее кровь сосали, а четвертый с боку припека?
— Точно, но начала она как раз с четвертого. Где логика?
— А не приходилось вам, вездесущему репортеру, слышать, что Вайхенманн тоже имел на нее виды?
Не дав Адаму ответить, вмешалась Магда:
— Ну как же, было такое. И, насколько я понимаю, именно из-за этого ты и разыскиваешь Петра Петера? Это он от Яворчика слышал о том, что Эву якобы поддерживают телевизионные воротилы, снимая фильмы по ее книгам. А Вайхенманн безусловно относится к таковым воротилам. И ты же сама догадалась, что все это выдумал Ступеньский.
— И был пришит только за выдумку?
— Возможно, переполнилась чаша терпения, — заметил Островский. — Кто-то решил, что слишком много накопилось мерзостей, надо положить им конец. Ведь даже и вы, уважаемая пани Иоанна…
Он прав, чаша моего терпения точно переполнилась. Эх, будь я моложе, будь у меня больше сил и не столь закаленный в жизненных невзгодах характер… Кто знает…
— Вот я и говорю — просто удача, что Эвы Марш здесь не было!
Вымысел в качестве мотива… Интересно!
— Как он выглядел? — задумался Дышинский. — Да я особенно к нему не присматривался. Помню лишь, что толстый, из таких, знаете, пожилых любителей пива. Я еще удивился, обычно подобные люди не очень-то интересуются литературой, а этот втянул меня в дискуссию о литературе и кинематографии, да с таким азартом и энергией, которых от людей его комплекции трудно ожидать. Еще запомнились брови, такие, знаете, широкие, густые.
— И больше ничего не запомнилось?
— Ну, примерно моего роста. Зато я знаю его фамилию. Некий Язьгелло.
— Он вам представился?
— Он попросил у меня автограф, дарственную надпись на книге. И фамилию назвал. Довольно странную… Как вы считаете, настоящая? Возможно, на моем лице отразилось изумление, потому что он счел нужным оправдаться, дескать, поспорили с корешем, правда ли то, что болтают о сказочных гонорарах писателей за экранизацию их произведений, вот он и решил выяснить у специалиста, то есть у меня.
Содержание разговора уже было передано полицейскому комиссару во всех подробностях, и следователь порадовался — есть фамилия любознательного читателя, к тому же небанальная, наверняка не составит труда разыскать. Как понял писатель, его собеседник проживал в самом Буско-Здрое, а этот курорт, к счастью, по размерам очень уступает, скажем, Нью-Йорку.
Влодзимежа Язьгелло полиция в Буско нашла быстро и без хлопот. От варшавских коллег поступила просьба, местные пинкертоны справились с поручением в три мига, не задавая лишних вопросов и не допытываясь у варшавских коллег, что Язьгелло отмочил. До сих пор он не привлекал их внимания, спокойно работал диспетчером в ремонтных мастерских, взяток не брал, да и за что их там брать, крупных денег у него никогда не водилось, политикой не интересовался, но это законом не преследуется, женат, дети уже взрослые, из них никто не нарушал уголовного кодекса…
Всю информацию о Язьгелло Гурский получил сразу же по приезде в Буско в свой первый выходной, который полагается всем, в том числе и полицейским.
— Свидетель! — коротко бросил он коллегам.
После чего, как самый обычный человек, прихватив Язьгелло, Гурский отправился с ним в пивную. И тут неожиданно судьба облегчила задачу следователя: по телевизору повторяли показ одного из телефильмов по книге Дышинского. Правда, недолго показывали, пивная — это вам не изба-читальня, сюда не за культурой приходят, и кто-то из посетителей быстро переключил телевизор на спортивный канал. Однако и этого Гурскому хватило для того, чтобы ненавязчиво затронуть интересующую его тему, не сообщая собеседнику причин своего интереса.